Татьяна Латукова. Ведьма в лесу

Серия детективных романов «Ведьма». Книга первая

Глава 91. Пограничная зона

Почему я так легкомысленно относилась к связанным рукам? Все эти эксперименты с шёлковыми шарфиками – чушь полная. В кино красоткам достаточно лишь немного подёргаться, чтобы веревки свалились. Увы, моё сопротивление приводит к обратному эффекту: боль сильнее, узлы туже. Связанными руками сделать ничего нельзя.

Я шагаю по холодному лесу. Путь кажется бесконечным. Деревья выступают из-за деревьев, коричневый ковёр мокрых листьев выстилается во все стороны – одинаковым и бессмысленным узором.

Я не чувствую пальцев рук, но не готова пожертвовать ими совсем. Я поцарапала лоб острой веткой, и левый глаз заливает кровью. Будто мало мне крови…

Монстр ведёт меня, как зверька, на верёвке. Иногда я падаю, и монстр волочит меня по земле. Я цепляюсь за корни деревьев, торможу ногами, но этого недостаточно.

И всё же монстр хромает, рюкзак на его плече становится всё тяжёлее. Важно выиграть каждую минуту.

Анютка, милая, беги скорее. Беги изо всех сил. Феи деревьев помогут тебе. Лесные нимфы защитят от напастей. Ты должна добежать. Ты успеешь спасти Серго…

Деревья исчезают, монстр втаскивает меня на поляну, по которой разбросаны коробки, ящики, канистры и прочий хлам. Под ногами мешаются доски, щепки, обломки. Я стараюсь переступать помехи, но спотыкаюсь и продвигаюсь крайне медленно.

Френд сваливает меня на землю. Придавив меня коленом, он перерезает верёвку между запястьями. Но только для того, чтобы подтащить меня к столбу и снова связать мои руки так, чтобы кисти оказались сзади, за шершавой поверхностью вертикально вкопанного бревна.

Чтоб ты сдох! Чтоб тебя черти в ад утащили! Чтоб «водили в свет» всем коллективом!

Масштабный замысел не оригинален. Немного дровишек, чуть-чуть бензинчика, и готово дело – полное очищение ведьмы Риты. От жизни.

Ритуал придумал Джек? Это в его стиле. Но зачем ему вообще потребовался ритуал? Свалить всё на безумного брата?
Умирать не хочется. Вспоминать всю жизнь – тем более.

Сколько времени у меня есть? Неизвестно. Понятно, почему это время вообще есть. Всё следует сделать по правилам. Ведьма должна сгореть. Дотла. Красиво. А такое аутодафе требует подготовки. Подготовка уже проведена, но осталось несколько важных штрихов.

Френд достаёт из рюкзака груду свечей и расставляет их по сложному рисунку, в котором я не вижу смысла. Однако монстр внимателен к положению каждой парафиновой палочки – для него смысл есть. Часть свечей уже оплавлена, а многие свечи можно назвать огарками. Эти огрызки не будут гореть несколько часов. Максимум несколько минут…

Из какого фильма плагиатчик Френд вытащил этот пейзаж? Осенний лес, красивая поляна, тихо мерцающие в траве огоньки – всё это я уже видела. Только жёлтых листьев не хватает.

Почему я уверена, что должны быть жёлтые листья?
Дежа вю какое-то…
Нет! Не воспоминание! Видение!!
Лес, поляна. Мужчина, перепрыгивающий через ящики и канистры. Пули, впивающиеся в его тело – безжалостные стальные осы. Скорбные шапки, скомканные в руках ребят в камуфляже…
Бирман! Он погибнет из-за уже мёртвой меня…
Нет! Стой! Нельзя!

Вокруг стоит абсолютная, немыслимая тишина. Где-то бушует море звуков, но сквозь невидимую стену, окружающую поляну, оно не пробирается, остаётся в другом мире, бесконечно далёком и недоступном. Город выпустил из-под своего притяжения этот клочок земли, но и сельским просторам он не нужен. Это пограничная зона – край между мирами. Место, где свет и тьма неразличимы.

Горький дым заполняет лёгкие. Я закашливаюсь и проваливаюсь в калейдоскоп мутных образов.

В пустой квартире, на старинной кровати умирает старушка – смешная бабушка в платочке и заношенной кофте, с завязанным на талии старым пояском от халата, в тапочках, натянутых на шерстяные носки. Прасковья Сергеевна прижимает к груди портрет мужа и тратит последние силы не то на молитву, не то на заговор…

В просторном замке, в уютной гостиной рыдает красивая женщина. Стиснув в руках маленькую рамку и отчаянно царапая ладонь железной скобкой на этой рамке, Алиса не замечает ни боли, ни капающих на ковёр капелек крови…

В тесном кабинете с жёлтыми стенами Влад с Колькой глушат дешёвую водку, избегая смотреть друг на друга…

В ином измерении Лёвка, прикрыв страдающие глаза, пилит вены тупым лезвием ржавого раскладного ножа…

В холодном вестибюле приёмного покоя, у окровавленного тела сидит на коленях врач, и по его щекам катятся слёзы…

Наслаивающиеся, мучительные, ускользающие иллюзии сносят последние тормоза в моей запутанной голове.

Никто не знает, откуда я пришла. Но я пришла – возможно, ради того, чтобы остановить кровожадную тварь. Я попытаюсь – и будь что будет. Пусть я не могу пошевелить руками, не могу подняться с колен – я ещё могу танцевать…

Посмотри на меня, Френд! Посмотри!
Я – ведьма. Мне подвластно всё – свет, тьма и вселенная между ними. Ты хочешь свет? Будет тебе свет. Я – Свет. Я самый рассветлый свет на всём белом свете, светлее не бывает.
Посмотри! У меня ослепительно белые одежды, на моих белых волосах сияет обруч, Белая Королева начинает белый танец.
Смотри на меня! Слушай меня!

– Георгий… Гоша… Это ты? Где ты? Подойди.
Монстр, копошашийся возле ящика неподалеку, роняет свечу и поворачивается ко мне.
– Гошенька, где же ты был… Я так долго ждала…
Давай, отродье, брось свою адскую кухню.
– Это же я, Машенька… Твой драгоценный свет…
Вместо ответа монстр издаёт хриплое рычание.
– Это я, ангел надежды. Я здесь. Я с тобой. Я пришла, чтобы сделать тебя счастливым…
Френд, тяжело хромая, подбирается поближе.
– Я Машенька, я пришла, чтобы принести свет в твою измученную душу… Я излечу твою боль…
В голове туман. Что ещё он писал в своих проклятых письмах?
– Я Машенька. Я так чиста, я так красива… Я наполню радостью твою жизнь. Я заберу твой страх…

Френд подходит ко мне, присаживается рядом. Нет, не старый безумец – энергичный молодой мужчина, верящий в свою исключительность и в свою счастливую звезду. Звезду по имени Маша.

Он любил её. Не знаю, может ли земное слово выразить то, что он чувствовал к одной-единственной женщине на свете. Буквально единственной – других не существовало. Рядом с ней и он сам становился исключительным, единственным мужчиной. Не могло быть иначе в замкнутом мире для двоих – мире любви и полного наплевательства на всё, что вокруг.
Это так сказочно, так захватывает…

Несколько упоительных мгновений я наслаждаюсь чувством абсолютной власти. Невозможно отказаться от такой любви, такого восхищения, такого поклонения.
Но не я вдохновила эту любовь. И я отказываюсь.

– Зачем ты убил меня, Гошенька?
Сияющая сфера раскалывается трещиной боли.
– Ты оставил меня. Ты поджёг машину – и я умерла, задыхаясь в дыму. Ты бросил меня в этом чёрном мареве.
Свет? Нет. Я – тёмная королева зла, ужаса и мрака.
– Ты не достоин меня. Ты жалок. Ты предал мою любовь.
Нет никакого света. Нет надежды. Нет радости.
– Ты трус и лжец. Ты заставил меня страдать.
Лицо безумца искажается. Бойся, мерзавец, бойся.
– Ты проиграл. И ты останешься совсем один.

Слабый старик пытается уйти от моего взгляда, но я не отпускаю его, заставляю слушать и верить:
– Ты никому не нужен. Ты бездарен и бесполезен. Ты ничтожество. Никто тебя не любит. И никогда не полюбит. Ты никогда не будешь счастлив.

Френд поднимает руки к голове и кричит. Чужой страх затапливает меня, грозит сломить. Но я сплетаю из этого страха зеркало. Нет любви, есть только мираж сознания, рождающий дурманящую мечту о понимании и счастье.
– Зло разъело твою душу. Ненависть уничтожила твой мир. Тебя поглотила тьма.

Упав на колени, Фред протягивает руки ко мне, исступленно выкрикивая заветное имя: «Маша! Маша!»
Злая колдунья непреклонна:
– Я – Тьма. Вечная Тьма. Я пришла за тобой. Ты никогда не увидишь свет.

Извивающееся существо издаёт вопль агонии. Упав на бок, монстр несколько раз дёргается всем телом и затихает.
Всё? Конец? Я победила…

А где выход? Или я тоже останусь во тьме?
Ничего не вижу, не слышу, не понимаю.
Я Маша? Свет любви? Нет, я не Маша. Но кто я?

Меня пробирает холод, на лицо падает несколько обжигающих снежинок. Грубая ткань на спине впивается в кожу. Дышать тяжёло, где-то в груди что-то хлюпает, на губах вкус крови.
Помогите…

Из пятна света выплывает прекрасная женщина. Её ласковый голос подбадривает:
– Моя малышка. Такая красивая. Такая добрая. Я тебя спасу. Ты не умрешь здесь. Ты будешь танцевать.

Вихрь снежинок поднимает, подбрасывает меня, и мама кружит меня по аллее, засыпанной жёлтыми осенними листьями. «Рита! Риточка моя!» Короткий миг полёта – и уверенные руки подхватывают меня. Я зарываюсь в чёрные волосы, рассыпанные по плечам.

«Я люблю тебя!» – мурлыкает мне в ухо дорогой голос. Мягкие тёплые губы целуют меня – в крепкую щечку, в крохотный носик, в бровь и лобик. Я прижимаюсь покрепче к такому родному, такому близкому существу, но образ растворяется, оставив только последние слова: «Люблю тебя».
Мама! Мамочка!
Вот и повидались…

Боль от затёкших рук расползается по всему телу.
Здесь так темно и холодно.
Чёрт… Кажется, придётся сдохнуть…

Следующая страница: 92. Осенний лес

И теперь мировой звезде приходится самой исполнять главную партию в чужом балете, где взмахи ног нужны только для отключения людей от восприятия действительности.
«Талисман»