Татьяна Латукова. Ведьма в лесу

Серия детективных романов «Ведьма». Книга первая

25. Песня года

Телефон опять вопит. И почему я решила, что эта какофония звучит романтично? Надо поменять рингтон для звонков Кирилла.

Слушать витиеватые приветствия журналиста неохота, поэтому я коротко выдыхаю:
– Сейчас буду. Через пару минут.

Кирилл отвечает шёпотом, на пределе слышимости:
– Не приходи. Здесь Бирман, он собирается тебя арестовать. За тобой уже следят, от метро.

Короткие «пик-пик-пик» звучат прежде, чем я понимаю смысл сказанного. Уж не померещилось ли мне всё это?
Нет, вряд ли. Придётся воскресить Мэл?

Мэл выручает меня в сложных ситуациях. Но раньше те, кто знает Мэл, никогда не видели Риту или Марго. А теперь я могу нарваться на тех, кто разберётся в маскараде. Проверять, получится ли у меня обмануть Бирмана, не хочется. Но и деваться некуда…

Между мной и засадой остаётся три дома. И где-то сзади кольцо смыкается. Зато зелёный крест – маяк надежды – светит мне в ночи. Повезло, что в этот поздний час в полуподвальной аптеке никого нет. Пачка ваты, две пачки прокладок, два пузырька валидола, нашатырь и пузырёк марганцовки – набор беглянки, теперь ещё и от оперативников.

В спасительной темноте маленького дворика меня поджидают мусорные баки, а рядом везуха – свалены какие-то тряпки. Живём, Мэл, приодеваемся…

Через пару минут Мэл, покачиваясь и кашляя, выныривает из темноты дворика обратно на улочку, доходит до перекрёстка и сворачивает по дорожке, пересекающей двор – последний двор перед домами, граничащими с парком. Мэл идёт в парк, прямо мимо пары скучающих ментов – в форме, а возможно, и при оружии.

Спокойней, Мэл. Мы с тобой бывалые девочки, давай-ка, громыхни авоськой, пусть бутылки звякнут. Ноги медленней переставляй, не спеши. Нервы не казённые, незачем так психовать. Иди вперёд, будто во всём мире нет ничего важнее сбора бутылок.
А ещё, Мэл, давай-ка споём…

 
Куда идёт бедняжка Мэл?
Куда-то далеко…
Кто скажет нашей бедной Мэл,
О том, что всё прошло?
 
Прошла весна, исчезли сны,
Мэл ждёт любовь давно…
Зачем искать, куда спешить?
Мэл ищет всё равно…
 
Спроси её о небесах,
О святости колец.
О ждущих в мире чудесах,
О близости сердец,
Спроси её о мудрецах,
И где лежит венец.
О рыцарях и дураках,
И где нас ждёт конец.
 
Что скажешь путнику, ты, Мэл?
Что видишь далеко?
Что разум знает наперёд –
Всё на земле пройдет?
 
Пройдёт жизнь, умрёт мечта,
Мэл ждёт любовь давно…
Душа, потерянная Мэл,
Заплачет всё равно…
 
Нет счастья для бедняжки Мэл
В подлунном далеко…
Нет разума у дикой Мэл,
Жить иль умереть – ей всё равно…

Песню написал Кузька Кронштейн – пятидесятилетний бомж, прибывший в столицу аж из Владивостока. Он сильно пил и, думаю, к настоящему времени покинул мир живых – никакой организм не выдержит такой алкогольной накачки. Кузька никогда не рассказывал, как дошёл до жизни такой. Лишь однажды я случайно увидела, что всё его тело покрыто сложными и красивыми татуировками. И он нехотя бросил, что разрисовали его «в Африке, в далёком Лимпопо, где ждёт девчонка юная, но не придёт никто». Надеюсь, его душа обрела покой, где бы она ни была сейчас.

Надо сказать, что я очень, очень давно не пела в стиле Мэл. Нескладные слова и немудрёный мотив творения Кузьки выветрились из памяти, я запуталась в строфах и нотах. Зато после пары строф успокоилась. В конце концов, что может быть хуже судьбы бедняжки Мэл – скитаться по свету в поисках любимого?

Один из ментов направляется ко мне, но сложный аромат, которым «благоухает» мой наряд, заставлет его оставить между нами приличную дистанцию. Я продолжаю тихо брести, издав ещё и неприличный звук.

Служитель правопорядка грубовато спрашивает:
– Эй, бродяжка, а ты видела Мэл?
А-а-а!! В рот мне ноги! Засмеяться нельзя, а сохранение серьёзной морды может и до судорог довести.

Вот он, момент славы! Случайная выдумка вышла из тени и затмила живую выдумщицу. Интересно, великий вселенский Создатель испытывает с нами схожие трудности?
– Видела, начальник.

Я придаю своему голосу гнусавости, чтобы скрыть возраст. Я могу за счет сутулости и хромоты прибавить себе годков двадцать, но без грима достаточно пары пристальных взглядов, чтобы маскарад полетел ко всем чертям.
– Не врёшь?
– Вот те истинный крест!
– Она тебе предсказала что-нибудь?
– Ага. Однажды я встречу доброго мента и буду счастлива с ним до скончания времен.

Напарник моего собеседника покатывается со смеху. Менты утрачивают ко мне интерес и возвращаются к своему занятию – ожиданию событий.

Чтобы добраться до края леса, приходится пересечь ещё пустырь, разделяющий жилые кварталы и собственно лес. Наконец, кустарник скрывает меня от людей и города. Пройдя ещё немного вглубь зарослей, я швыряю авоську с бутылками в кучу листьев. Вытащив из-под кофты сумку с ноутбуком, я скидываю ботинки и забрасываю их подальше в кусты. Ещё пара мер предосторожности – и я готова. Сумку на плечо, подхватить рукой подол юбки, вдох, выдох – бегом марш!

Где-то сзади лает собака. Прости, лохматая, может я немного переборщила, но мне не хочется быть загнанной по всем правилам охоты…

Следующая страница: 26. Добрый друг

Я не достаю тебя. Я не могу тебя достать в принципе. Даже со всей своей растяжкой.
Между нами метра три по прямой.
«Талисман»