Татьяна Латукова. Ведьма в лесу

Серия детективных романов «Ведьма». Книга первая

Глава 47. Бабушка Паша

Я просыпаюсь, потягиваюсь, лежу с закрытыми глазами, поворачиваюсь на один бок, перекатываюсь на другой, закутываюсь в одеяло. Неужели выспалась?

Серые облака, висящие над мутным городом, не позволяют хотя бы приблизительно сориентироваться во времени. Одевшись, я добираюсь до кухни – часы показывают, что я продрыхла бо́льшую часть дня. Мозг решил, что имеет смысл не только отоспаться, но и забрать некоторое количество часов сна впрок.

Холодильник урчит, часы тикают, заигрывающая с ветерком занавеска шуршит – но других звуков в квартире нет. Я одна?

Часть квартиры я уже видела. Что здесь есть ещё?
Двустворчатые двери с фрамугой до потолка ведут в большую комнату с эркером – столовую. Центр пространства занимает овальный стол, накрытый белой скатертью с кружевом. В углу красуется старинный шкаф-витрина, заставленный вазами, фарфором и игрушками. Скатерть впитала много пыли, и в интерьер не вписывается столик у окна, заваленный какими-то запчастями, но это уже придирки.

Рассохшаяся старая дверь ведёт из столовой в смежную комнатку, где на детской кушетке спит Коля. Подоконник комнатки завален бумагами и инструментами, а табачный шлейф подсказывает, что здесь обитает курильщик.

Не квартира, а лабиринт. Выбравшись обратно в коридор, я заглядываю в последнюю комнату и нос к носу сталкиваюсь с маленькой старушкой, закутанной в шерстяную кофту. Сердито уставившись прямо на меня, бабушка молодым голосом выдаёт:
– Чего шастаешь, не спишь?
– Извините, я заблудилась.
– Не ври. Нос любопытный суёшь, куда ни попадя.
Бабушка шаркает мимо меня на кухню и оттуда кричит:
– Эй, Рита! Иди сюда.

Все старушки похожи – скучают в одиночестве доживания. И новый человек, оказавшийся в их микрокосмосе, не может быть проигнорирован, каким бы странным он ни казался.
– Суп достань. И погрей.
За обедом старушка выбалтывает мне много интересного.

Прасковья Сергеевна приходится Бирману родной прабабушкой. Я уточняю, сколько же ей в этом случае может быть лет, и она с гордостью заявляет, что девяносто два. Обалдеть.

Бабушка Паша считает меня «интересным экземпляром», поскольку обычно Серёжа «тащит с работы» только коллег-мужчин. А я и не коллега, и не мужчина, что удивительно.

Впрочим, на женщину я тоже не похожа. Подруги Серёжи – нежные, роскошно одетые, ухоженные, приятно пахнущие дивы – не участвуют в делах сыщика, а, наоборот, всячески отвлекают его от криминала и грязи.
А Бирман-то, оказывается, эстет. Кто бы мог подумать.

В именах и точном количестве див бабушка путается, и у меня складывается ощущение, что в прихожей, в большом платяном шкафу, возможно, живёт гарем эстета. Не буду туда заглядывать.

Отец Сергея был известным профессором, но он уже давно умер. Мама вышла замуж за границу, сестра нашла своё счастье с важным военным.

Серёжа и Владик подружились ещё со школьных времен. Учились они в разных школах, но жили по соседству. Именно Влад зазвал Сергея поработать в уголовном отделе. План был такой, что это только перекантоваться на год-другой, однако расследования затянули обоих.

Заполучив моё бессознательное тельце, сыщики позвали сестру Влада проверить, не нужно ли меня реанимировать. Лелечка большая умница – работает врачом-кардиологом в детской больнице и тащит на себе благотворительный фонд. Но, по мнению бабушки, слишком уж командует мальчиками.

Чаще всего у Серёжи околачивается Колька. Он живёт в двухкомнатной квартире с родителями и взрослой сестрой. Семейство не теряет надежды выдать девушку замуж за надёжного парня с жилплощадью, но в её мире такие не водятся…

Бабушка довольно уплетает суп, а я думаю, что кто-то из богинь судьбы очень постарался подкинуть мне ещё одну старушку. Паша очень неплохо держится и пока ещё, по минимуму, но может себя обслужить. Сергей в меру своего понимания старается позаботиться о бабушке. Однако этого недостаточно.

Паша отдаётся послеобеденной дремоте, а меня тянет на трудовые подвиги. Отпуск затянулся и я, похоже, соскучилась по работе. Удивительно, конечно, но руки сами тянутся сотворить серию пассов для изменения мира.

Кровать бабушки стоит в углу комнаты, бо́льшую часть которой занимают книжные шкафы и стеллажи. Так сразу всю пыль мне не выгрести, однако начать можно с малого. Зажатое шиной плечо сковывает мои движения и побаливает, но я разгребаю хлам на прикроватном столике, протираю и раскладываю книги на подоконнике, выгребаю крошки и обрывки блистеров из-под кровати. В глубине подкроватного пространства теснятся корзины и коробки – эти раскопки пока отложим.

Плафоны бра и ночника освобождаются от трупиков насекомых, пустые коробочки из-под лекарств уезжают в мусорный пакет, два стула и табуретка теряют серый налёт многолетней грязи. Начало положено.

Паша просыпается, и я меняю бельё на её кровати. А главное ещё впереди. Поначалу бабушка стесняется своей немощности, но опыта мне не занимать, мои действия не причиняют ей неудобств, и она расслабляется, принимает мою заботу.

Модная стрижка, лёгкий массаж, тёплый душ, новая сорочка – и вуаля! – прям, приятно посмотреть на посвежевшую женщину. Морщинистое лицо сияет от удовольствия, блёклые глаза становятся яркими и рассыпаются озорными искорками.

Слопав на полдник пюрешку из протёртых морковки и яблока, довольная бабушка с некоторым сомнением, но разрешает мне покопаться в библиотеке. Уложив её в чистую постель, я глубоко вздыхаю и делаю шаг к стеллажам.
А-а-а! Погибель моя, я иду к тебе.

Следующая страница: 48. Библиотека

Я знаю это заклинание Чародея. Оно простое, как звезда на ночном небе. Всего одно слово. И восклицательный знак. Работать!
«Талисман»