Татьяна Латукова. Ведьма в лесу

Серия детективных романов «Ведьма». Книга первая

Глава 3. Книжная ярмарка

Дионис, сам того не желая, заронил мне в голову идею, которая росла, росла и выросла до того, что однажды в выходной день я встаю с кровати, собираюсь, настраиваюсь и отправляюсь туда, где рассчитываю встретить отца. Осинка, которую я активно агитировала составить мне компанию, упрямится и неопределённо ссылается на важную встречу. Знаю я эти встречи: «Здравствуй мой милый диванчик, как давно я тебя не видела».

Выставка достижений – территория моего детства. Фонтаны, павильоны, аллеи – когда-то мама приводила меня сюда покататься на аттракционах. Мы тогда жили совсем недалеко, в скромной девятиэтажной панельке. До успеха отца было ещё несколько лет.

Увидев знакомые силуэты павильонов, я мгновенно переношусь в прошлое.

Изящная красивая женщина кружит на руках маленькую девочку в яркой жёлтой курточке. Малышка заливисто хохочет – и в её смехе так много веселья, эмоций, детской необузданности…

А я все ещё стою на одной из аллей. Да, это точно было здесь. И даже лавочка стоит на том же месте. Нет, уже не та самая: старые лавки были закругленными, длинными, располагающими к долгим посиделкам. Сейчас же на старом месте стоит скорее скамейка. На такой уже не получится часок посидеть, почитать книжку с комфортом. Так, лишь на бегу присесть на полминутки – поправить обувь.

Выбросив глупые мысли о лавочках, я прибавляю шагу и вхожу в павильон книжной ярмарки.

Книжки, книжки, ещё книжки… Натыкаясь на спины и наступая на ноги, я машинально бормочу извинения, пробираясь все дальше, все глубже, к не слишком приметному стенду, где должна быть выложена новая книга отца – «Теория взаимодействия между информационными струнами пространства и электрическими сетями человеческой цивилизации».

Я совсем не физик, но всё, что писал и пишет отец, представляется мне бредом. Моё мнение, разумеется, не мешает ему публиковаться приличными тиражами, выступать с мутными речами в передачах по зомбоящику и даже читать лекции перед собраниями вроде «Общества поддержки иноземных цивилизаций». Недавно отец даже стал академиком – Российской академии эзотерических наук. Вроде бы, его избрание состоялось за небольшую плату, но это не мешает ему скромно упоминать: «Я всё-таки академик».

Я вижу его издалека. Высокий мужчина с благородным лицом и хорошо поставленным голосом произносит речь, наполненную мудрёными словами: «импринтинг», «дискретность», «солипсизм», «дифференциальность», «гендерность». Я не понимаю, к чему он ведёт, как, вероятно, и внимающая ему толпа вокруг.

Смиренно дождавшись окончания речи, я болтаюсь рядом с выставочным стендом ещё битый час, прежде чем подойти к светилу новой научной мысли. Светило перекашивается в лице, но затем спохватывается и изображает вежливый интерес:
– Не ожидал тебя здесь увидеть. Заинтересовалась серьёзной литературой?
– Пап, я хотела повидаться с тобой.
– Здесь много людей, которые собрались для этого. Тебя интересует что-то конкретное?
– Я давно не была дома. Может, у тебя на йдётся минутка, чтобы я могла ненадолго заскочить. Пожалуйста.
– Ты ходишь кругами. Так и не научилась излагать свои просьбы в доступной форме. Что конкретно тебя интересует?
– Я хочу посмотреть мамины фотографии.
– О, Господи!

В голосе отца звучат укоряющие нотки, хотя в целом тон остаётся спокойным – вокруг много публики.
– Рита, я был бы тебе благодарен, если бы ты не стала выкладывать свои ерундовые проблемы в столь ответственный для меня момент. Ты должна понимать, что от презентации этой книги зависит многое в моей профессиональной жизни.

Все заготовленные слова застревают у меня в горле. Разве я не знала, что так и будет? С языка по привычке рвутся извинения, но мне удаётся их подавить:
– Отец, подари мне книжку с твоим автографом? Мне было бы приятно показать её друзьям.

Удачно. Мне удалось его удивить. Просьба выглядит неожиданно выкинутым белым флагом, и отцу требуется с полминуты, чтобы это обдумать. Наконец, он протягивает мне экземпляр книги, с непременным наставлением:
– В твоем возрасте не стоит зарабатывать авторитет за счёт известности отца. Хвастаться книгами родителей свойственно подросткам, а ты всё же взрослая женщина.

Точно подмечено. Как бы мне теперь дать задний ход и выбраться отсюда? Отец продолжает сеанс моего воспитания:
– Хочу заметить, что ты могла бы выбрать менее загруженный день для посещения. Я должен успеть пообщаться со всеми. Ведь от успеха книги зависит и твоё будущее тоже.

Я ни в чем не завишу от отца последние десять лет, с тех пор как по его настойчивой просьбе ушла из дома. Да и в самом доме я была за это время считанное количество раз, неизменно с папиного высочайшего позволения и только в ситуациях, когда обстоятельства подпирали. Но перед своими друзьями отец по-прежнему выставляет меня маленькой девочкой, капризулей и лентяйкой. Я не опровергаю его слова. Зачем? Прослыть ещё и неблагодарной? Ему пришлось терпеть меня достаточно долго. Пусть говорит, что хочет, мне всё равно.
– Да, пап, ты прав, конечно. Извини. Я ухожу, до свидания.

Торопясь оказаться как можно дальше, я не замечаю выскочившей мне наперерез массивной дамы, в результате чего получаю мощный импульс и отлетаю в чей-то упругий живот. Дама шипит что-то малоцензурное, а я поворачиваюсь и смотрю на того, кто так удачно предотвратил моё падение.

Крепкий мужчина – немного выше меня, но шире в плечах раза в два. Некрасивое лицо с резкими чертами смягчается добрым выражением карих глаз, и я на долю секунды представляю эти глаза смеющимися, счастливыми, смотрящими на меня с любовью…
Внутренний голос командует: «Стоп! Уходи и быстро!»

Мужчина чуть склоняет голову набок и протягивает мне руку:
– Кирилл.

Силы небесные, я что, ещё и коснуться его должна? Может, закосить под сумасшедшую и сбежать?

Ладонь у него приятная, тёплая. Скорее всего, Кирилл трудится на интеллектуальной ниве, но не чурается физического труда по выходным. Может, у него есть домик в деревне – простой, но уютный? Если бы сбежать туда прямо сейчас…
– Ау, ты забыла представиться.
Голос уверенный, но без командирских ноток.
– Рита.
Можно я ешё постою, впитывая чужое спокойствие? И стремление к конечной точке на земле, которая называется домом.

Кирилл первым отпускает мою руку:
– Нашла, что искала?
Я не сразу понимаю, о чём это он. А! Он недоуменно и даже с лёгким презрением разглядывает книжку отца. Значит, тоже не верит в информационные струны. Но пускаться в объяснения будет нелепо.
– Да, нашла.
– Я ухожу. Подвезти тебя?

Никаких лишних слов. И всё сказано. Я точно влипла. Надо было сразу бежать. Но теперь уже поздно. Теперь эти карие глаза обладают властью позвать меня куда угодно.

Удобно устроившись на переднем сидении внедорожника, я принимаюсь рефлексировать на тему «что делать, чтобы всё не испортить». У меня было не так уж много романов, и все они заканчивались одинаково: мужчины выставляли меня из своей жизни и вздыхали с облегчением. Несколько лет я уклонялась от любых романтических историй и подзабыла, что полагается говорить и как себя вести.

Кирилл невозмутимо управляет автомобилем, время от времени посматривая на меня – словно проверяя, что я не испарилась. И сколько времени мы уже так едем? И куда?

Звонит мобильник. Почему у меня всегда так? Проклятые телефоны, почему люди всегда звонят мне, если у них проблемы?

В трубке глухо бьётся голос Осинки:
– Рита! Риточка! Помоги! Пожалуйста, помоги! Мне очень плохо. Я отравилась… Никого больше нет. Приезжай…
Я засовываю телефон поглубже в сумку и прошу Кирилла:
– Останови здесь.

Позвонить Ариадне – пошлёт на три буквы. Осинка уже и вешалась, и резала вены, великой Тернопольской было на это наплевать. Теперь отравление. Неужели из-за альфонса? Вроде до статуса великой любви очередное увлечение Осинки ещё не доросло? Или я что-то пропустила?

Кирилл притормаживает и поворачивается:
– Так куда едем?
Он не хочет меня отпускать. Что ж, я его за язык не тянула.
– На набережную Яузы.

Огромный дом, где жила Осинка, всегда казался мне похожим на монету. С одной стороны, он исполнен добропорядочности: недалеко река, рядом сквер с большими тополями – гуляют люди с колясками, сидят старушки. Но другая сторона, нависающая над железнодорожными путями и станцией, собирает возле себя все пороки мира.

Я командую Кириллу, куда поворачивать, но смущаюсь, когда машина тормозит возле подъезда с массивной дверью. Новый знакомый улыбается и, быстро выскочив из машины, галантно распахивает дверь с моей стороны:
– Добро пожаловать домой?
Я отрицательно качаю головой:
– Это не дом. Здесь подруга. Она больна.
– Я пойду с тобой.
Надо возразить, но я боюсь. Я чувствую беду…

На долгий звонок никто не откликается. Я вытаскиваю из сумки маленькую пилку для ногтей и привычным жестом подцепляю железку в глубине замочной скважины. Дверь распахивается, и я врываюсь в одно-единственное большое помещение.

Осинка лежит прямо посередине большого круглого ковра. Белая как мел и отвратительно воняющая. Пятна грязи вокруг не оставляют сомнений в том, что она действительно отравилась. Усилием воли я отключаю обоняние и быстро опускаюсь рядом с ней на колени.

Руки холодные, сердце бьётся. Жива. Продержится ещё пару часов, но нужны антидоты. Я закрываю глаза и беру её за обе руки. Чем ты отравилась, Осинка? Объясни, это важно. Покажи мне этот яд, я должна знать.

Большая комната-студия – дурацкий проект самой Ариадны. Снесены все перегородки, включая и те, что создавали подобие интимности в санузле. Медная ванна стоит на постаменте, который чуть загораживает, но не закрывает целиком антикварный стульчак, сразу за которым начинается пандус барной стойки. Круглое ложе задвинуто в угол – красивое на картинках, оно жутко неудобно в качестве кровати, спать можно только одному и посередине, иначе какая-нибудь часть тела обязательно свалится.

Свидание было коротким. Мужчина слез с шёлковой простыни и сразу затиснулся в узкие джинсы. Быстро одевшись, он направился к выходу, не обращая внимания на полуголую женщину, оставшуюся в постели. Хлопнула дверь, и только тогда Осинка неловко слезла с кровати. Помятое лицо, грустные глаза… Зачем спать с мужчиной, если потом так себя презираешь?

Подружка нацепила коротенький халат, затянулась сигаретой и потянулась рукой за тумбочку, за бутылкой вина. Осинка сделала несколько жадных глотков прямо из горлышка бутылки. Умница. Пила бы понемножку маленькими глотками, я бы уже чёрное платье заказывала…

Кто-то встряхивает меня за плечи. Кирилл? Не сбежал сразу, это здорово.
– Рита, очнись, я договорился. Мы едем в больницу.
– Хорошо.

Я вынимаю из резного винтажного комода чистое полотенце и через него осторожно достаю из щели бутылку. Все моё существо протестует против приближения к опасному предмету, приходится в очередной раз доказывать собственному организму, что главное – мозг. Доставим яд в больницу, а там пусть эксперты разбираются, что это за отрава.

Кирилл без сомнения поднимает грязное тело Осинки на руки и уверенно выходит на лестницу.
– Рита, пошли, не стоит медлить.

Было бы здорово, если бы Кирилл подхватил бы на руки меня… Тьфу. Подруга помирает, а я думаю о том, как бы прыгнуть в мужские объятия.

Через час с небольшим мой мир возвращается в относительное равновесие. Осинка лежит в специальной палате, опутанная капельницами и проводами. Мы с Кириллом стоим рядом возле небольшого парапета у приёмного покоя. Стоим и молчим.

Я думаю о том, как его поблагодарить. Кошусь на случайного знакомого и не могу подобрать слов. «Ах, не знаю, что бы я делала без тебя!». Глупо. Я бы спасла Осинку и без него. Наверное. Но всё же его помощь оказалась очень кстати…

Мы молчим и молчим. Я ограничиваюсь коротким:
– Спасибо, Кирилл.

Возникает пауза, словно мы оба ждём друг от друга каких-то ещё слов. Наконец, решив заговорить, мы начинаем одновременно – и снова молчим. Я настраиваюсь молчать хоть до третьего пришествия, и после пары минут Кирилл замечает:
– Я рад, что оказался здесь. И рад, что довелось помочь.

К воротам больницы подкатвает кавалькада машин. Вперёд всех охранников из второго авто выскакивает Ариадна, она бросается бежать по широкой аллее к приёмному покою. Вахтёр маленькой сторожки на въезде выскакивает вслед за ней, но тут из джипов высыпаются дюжие молодчики, и он утрачивает интерес к происходящему.

Кирилл изумленно вглядывается в приближающуюся женщину:
– Господи, мне не мерещится? Это же…
– Да, только не болтай журналистам. Пожалуйста.

Ариадна вцепляется в меня с неожиданной силой:
– Где? Бросив Кириллу короткое «Пока», я веду её наверх, к палате реанимации.

Только через несколько часов, когда охранник Ариадны притормозил возле моего дома, меня осеняет, что я понятия не имею, как теперь найти Кирилла.

Следующая страница: 4. Рита ищет Кирилла

– Будь у тебя большая галактическая тарелка, ты установила бы мир во всём космосе. Верю.
– Не получается у меня мир.
– Тогда рассказывай о войне.
«Небо в алмазах»