Татьяна Латукова. Ведьма в лесу

Серия детективных романов «Ведьма». Книга первая

Глава 71. Шум в подъезде

Лёвка ушёл, а ко мне никто не пришёл. Что они там, чай сели пить? Без меня? Вот уйду, замёрзну, заболею – и они пожалеют!
Нет, конечно, но надо же на что-то отвлекаться.

Спускающийся по лестнице Серго с мягкой улыбкой кается:
– Госпожа Сердитка, позвольте принести вам свои извинения.
И как у него получается? Только что был молнией, а теперь –бархатная подушечка.
– Прости. Пойми, у меня нервы сдали. Я сегодня утром в морге передрейфил. Сразу понял, что это не ты, но всё равно.

Небрежно бросив мои ботинки в угол подоконника, Лорд стаскивает с моих ног плюшевых зверушек. Я мычу что-то вроде «ой-ну что ты-не надо-я сама», но он только сдержанно усмехается.

Тёплые прикосновения сильных мужских пальцев к моим замёрзшим щиколоткам оказываются… волнующими. Мягкие движения и успокаивают, и… возбуждают. В том самом смысле. По нервам проносится чувственный импульс – желание изведать с властным красавцем нечто, выходящее за рамки благопристойных отношений. Очень далеко выходящее…

Дожила ты, Рита. Уже и на подоконнике от снятых тапочек голову теряешь. А говорили тебе – не бегай с сотрясением мозга по городу. Раньше я таких порывов в себе не замечала. Господи, хоть бы он ничего не понял.
Серго улыбается чему-то загадочному. Понял…

Подержав обе мои щиколотки в обхвате своих рук, властный красавец убирает руки и чуть высокомерно бросает:
– Купи себе новые сапоги. В этих нельзя ходить – простудишься в этой рвани. Немногим лучше, чем в плюшевых зайцах по улице шастать. Холодно и сыро.
– Я забегалась совсем. А ты почему здесь?
– Меня в ссылку отправили – я теперь на Бирмана работаю. Временно, конечно. Но маман меня загрызла, пришлось ещё и из дома уйти.
– Зря ты так. Мамы – они все такие.

Серго закатывает глаза и обещает:
– Я тебя как-нибудь познакомлю. Посмотрим, что ты тогда скажешь. Если дракон тебя не сожрёт.
Пока я перевариваю эту информацию, Лорд стаскивает с меня куртку:
– Цыплёнок. И почему ты себя не бережёшь?

Он понимает, что раздевает меня? Нет, мне нравится, что он деликатен, что он заботится обо мне. Но куда это нас заведет? Я действительно интересую его? Как женщина? У такого мужчины должно быть подружек в избытке. Или он не шутил, объявляя себя охотником за ведьмами? И что тогда обещает мне этот расклад?

Мысли уплывают. Слишком заманчиво оказаться хрупкой женщиной в уверенных мужских руках. Вот бы сейчас сбежать вдвоем куда-нибудь на тёплые острова. В прохладное бунгало у синего океана. Сорвать одежду и…
Рита, тормози!! Срочно тормози!

А ну-ка, быстро очухалась и выкинула глупости из головы! Это властная аура на тебя действует. Нельзя поддаваться. И это нехорошо – твой сердечный друг болеет, а ты фантазируешь невесть что в объятиях другого мужчины…

Серго, почувствовав перемену моего настроения, возвращается к разговору, который мы не закончили в Особняке. Заслушавшись его, я забываю о своих… сомнениях. Назовём это так.

Гипокауст – отличный пример разрухи в головах, когда гибель цивилизации повлекла за собой и забвение технологий, которыми успешно пользовались веками…

В больших древнеримских термах для мужчин и женщин были разные помещения, общие купания считались неприличными …
Римские женщины пользовались некоторыми правами, но главенство мужчин стало основой империи…

Здесь есть, с чем поспорить. Именно женщины обеспечивали стабильность домашнего хозяйства, то есть управляли немалыми поместьями и состояниями. Пока мужчины воевали и заседали по сенатам, женщины развивали реальную экономику.

Серго не соглашается. Отдельные примеры женской предприимчивости – не характеризуют общество в целом. Опять же надо различать знать и чернь. Женщины занимали то положение, которое могли занять, но обычно подчинялись мужчинам во всём. Патриархальность – это стабильность империй.
Экий мужской шовинизм. Будем бороться.

Серго уносится в рассуждения о несовершенстве женской натуры, я отбиваюсь ядовитыми замечаниями о мужских пороках – спор разгорается. Мой оппонент легко цитирует общеизвестные источники, чем я похвастаться не могу. Зато могу говорить от лица женщин, как самовыбранная представительница прекрасной половины человечества.

Серго ходит туда-сюда по лестничной площадке, и я соскакиваю с подоконника – ломаю ровные линии его шагов и рассуждений. Да, он выше и сильнее – но я останавливаю его одним указательным пальцем. Думает, если я маленькая, то сдамся его напору? Ни за что!

Слово за слово – и от галантности спорщика не остаётся и следа. Сверкнув чёрным взглядом, шовинист переходит на личности и заявляет, что я в силу недостатка образованности не могу знать, что чувствовали и хотели женщины две тысячи лет назад. Я парирую: ему-то это тем более не понять – в силу мужской узколобости. А заодно напоминаю имена Корнелии, Сервилии, Эвнои и Тертуллы – чтобы он не думал, будто я совсем дремучая.

Браки? Пережиток. Браки по выбору семьи? Средневековье! Сколько женщину силком замуж не выдавай, любовь не отменить. Веками женщины обманывали мужей-недоумков, отдаваясь любимым мужчинам по своему выбору. А заодно и о генофонде заботились – рожая детей от достойных мужчин.

Серго, размахивая руками, припечатывает, что это только моё ви́дение мира. Определяющееся тем, что я шлюха…
Ни на мгновение не задумавшись, я влепляю мистеру Власть отличную оплеуху…
О-ой… Что это было?

Между мной и Серго втискивается захлёбывающийся смехом Лёвка. Сквозь полурыдания он напоминает, что мы, во-первых, не одни на белом свете, во-вторых, собрались не на заседание исторического кружка.

Оглядевшись, я обнаруживаю, что на лестнице собрались и другие зрители. Бирман и Влад прячут улыбки, но по физиономиям сыщиков понятно, что оба веселятся от души.
Что смешного-то?

Серго потирает щёку, гордо выпрямился, хватает с подоконника злополучных зайчиков и уходит вверх по лестнице.

А мне теперь в носках по подъезду бегать? Нет, я уже стою на площадке в носках, но это ещё не повод лишать меня тапочек.
Я пытаюсь привлечь внимание сыщиков к этой проблеме:
– И куда он попёрся с моими пушистиками?

Лёвка всхлипывает, вцепляется обеими руками в подоконник и заходится нечленораздельными звуками. Бирман с Владом ржут, сгибаясь в три погибели, и хлопая друг друга по плечам.
Ничего не понимаю.

Пролётом выше открывается дверь одной из квартир, оттуда высовывается небритый мужчина с замечанием:
– Чё орёте? Пошли вон! Наркоманы проклятые!

Бирман и Влад переглядываются, но не спорят. Капитан сгребает мои ботинки и куртку с подоконника и кивает приятелю:
– Забери её.

Влад уносит меня как маленькую девочку – на одной руке. Казалось бы, тоже красивый мужчина, и выше, и сильнее всех остальных, и держит меня бережно. А у меня никакой реакции. Гормоны-феромоны толкают меня к Серго. Вот где это прописано? В каких скрижалях судьбы?

В кухню – временный штаб операции – меня не пускают. Место ведьмы – в дальнем углу столовой, в пыльном и поломанном кресле. Бирман приносит мне чашку чая, блюдце с куском торта и несколько книг в красивых суперобложках:
– Посиди полчасика, пока мы все обсудим. Это последние переводы. Англия, Германия, Япония. Ты наверняка не читала. А есть кое-что интересное.

Во втором часу ночи, когда капитан отнимает у меня сагу о сложных взаимоотношениях двух японских кланов, я догадываюсь, что он и не планировал никаких полчасиков. Вручив мне большой сверток с бельем, Бирман объясняет:
– Когда я устраивался в уголовку, никто не предупредил меня, что придётся ещё и гостиничным бизнесом заниматься. Бесплатно и на дому. Я бы, наверное, передумал блистательную карьеру начинать.
– Мне здесь ночевать?
– Надо было бы тебя в нору отправить, под присмотром. Но мы так издёргались, что не готовы тебя отпустить. Занимай детскую кровать. И имей в виду – ботинки твои я выкинул. Так что без глупостей.
– Я могу в чужих уйти. Или босиком.
– Птичка, я не сомневаюсь, что ты можешь хоть нагишом уйти. Но не ерепенься. Завтра тяжёлый день, тебе нужно как следует выспаться. Так ложись и спи.

Легко сказать. Я честно пытаюсь заснуть. Но слышу мужские голоса, всевозможные звонки, шаги по коридору и перекрывающие всё властные распоряжения Лорда.
Вернусь-ка я в уютный мир синдзю и сэппуку .

Следующая страница: 72. Шарф с узором

Ты ведь благословишь меня, великая и вездесущая? Ну и что, что я в тебя не верю? Ты замурована в подземелье, а я – единственный живой почитатель твоей красоты. Так по рукам?
«Талисман»