Татьяна Латукова. Ведьма в лесу

Серия детективных романов «Ведьма». Книга первая

67. Возвращение Ривки

Серый забор меня не бесит. А вот соседки-дурочки – очень даже. Шумят каждый день – ни поспать, ни подумать.

Вот и сейчас – бурно выясняют отношения. Стоят друг напротив друга и остервенело матерятся, выплёвывают нелепые конструкции из простых слов. Не нора, а филологический конкурс на замысловатое использование ненормативной лексики.

Кто-то из девочек взял мои чёрные очки, и я прошу обеих вернуть мои вещи. В концерт вплетается свежая сюжетная струя: дурочки считают, что всяким неприличным девкам не место в их добропорядочной компании. А где они неприличных девок видели? Если только в зеркале.

Мой вброс насчёт Ривки пролетел мимо – никаких слухов по столице не бродит. Возьму на вообружение приём папаши – любую ересь можно списать на заграницу.

Я придумываю Ривке историю покруче. Талантливая танцовщица работала в труппе Тернопольской, но поссорилась с Олесей из-за кавалера и была выкинута на улицу. Заокеанский продюсер предложил Ривке место в ревю, и она несколько лет танцевала за границей. Теперь же вернулась – и никакая Тернопольская ей ничего не сделает.

А распростанить эту «новость» можно через редакцию Кирилла. Никто и не заметит. И почему я сразу постеснялась пойти простым путём?

Старина Сэм относится к воскрешению Ривки без энтузиазма, но по-доброму. Толстый уроженец Кавказских гор, называющий себя то армянским евреем, то азербайджанским хохлом, выглядит уставшим. Сказываются возраст и надоевшая ноша в виде большого ресторана. Я не объясняю Сэму причин, по которым хочу воскресить Ривку, но он и не спрашивает – предлагает попробовать.

Я люблю Сэма и помогла бы ему, даже если бы он наотрез отказался. Но он соглашается – и я прыгаю в тёмный омут:
– Ты помнишь, я жила у Одоевского?
– Марго, детка, да я не помню, где вчера очки оставил.
– Одоевского убили, уверена, ты знаешь. Я видела его архив.

Чёрные глаза старика смотрят на меня со смесью страха и мольбы. Я быстро добавляю:
– Карины там нет. Ничего про неё нет.

На мгновение лицо Сэма выражает живую радость, облегчение. Но, прежде чем я успеваю продолжить, Сэм глухо спрашивает:
– А Сандра?
– Сандра есть.
Сэм поникает головой, и я бросаю ему спасательный круг:
– На снимках только она, одна, мужчин нет. И в том, как её сняли, есть подсказка – она ни в чём не виновата. Её куда-то заманили и подлили ей что-то одурманивающее.

Тяжело вздохнув, Сэм горько выдыхает:
– Это всё из-за меня.
– Слушай внимательно. Я уничтожила сервер, где всё хранилось. Но файлы могли остаться, с этим ничего не поделать. Чтобы защитить Сандру, нужно изменить реальность.
В чёрных глазах плещется отцовское отчаяние:
– Марго, милая… Мы все будем опозорены.
– Слева, под грудью, у Сандры есть родимое пятно, небольшое, но приметное. Его нужно удалить. Это займет какое-то время – так и потяни его. Пусть Карина свадьбу сыграет, она старшая. А Сандру стереги пуще глаза, жених не должен увидеть её тело до свадьбы..

Сэм издаёт полувздох, полустон. Я не отступлюсь:
– Детских фоток голышом у девочек нет. На снимках Сандра сильно накрашена, можно даже сказать, что это грим. А где грим – там подделка. И лишнее пятно на теле – будет тому доказательством. Если какая-то мерзость всплывёт, ты скажешь, что это фальшивка, а Сандра – чиста и непорочна. И стой на своём!
Несчастный отец всё ещё не верит, что спасение возможно.
– Никто ничего не заподозрит. Сандра промолчит, а уж после свадьбы любое обвинение против неё семья мужа похоронит. Засыплет землёй все болтающие рты…

Сэм молчит, обдумывает план, соглашается с ним – и исполняет несколько быстрых движений. Я затрудняюсь расшифровать этот язык тела.
– Ты играешь с огнём, Марго. Будь осторожна.
– Я осторожна.

Бедный Сэм, его хватит инфаркт, если я посвящу его в свои «осторожные» планы.

С костюмом всё просто. Жёлтое дизайнерское безумие готово шокировать мирных посетителей ночных клубов. Топ костюма состоит из трёх кусков кожи и кучи шнурков, за счёт хитроумной конструкции топ визуально увеличивает грудь размера на полтора. Раньше я этого стеснялась, но теперь это безусловный плюс.

Несмотря на приличный для модного прикида возраст, жёлтая дрянь смотрится актуальной и агрессивной. К коже прилагаются свободные полупрозрачные штаны-шаровары. Штаны великоваты и плохо на мне сидят, но смотреть на штаны мужчины не будут.

Интересно, что подумает Кирилл, если увидит меня во всём блеске этой вульгарности?

Снять повязку с ключицы Хан пока не разрешает. Но на время танца её можно заменить плотной лентой телесного цвета.

Покупка шевелюры занимает больше времени, чем я планировала. Нурядицы сказались на моей внешности и физической форме – в большинстве париков я выгляжу как больная после трудных процедур. Отчасти, так оно и есть, но мне-то нужен другой эффект. Приходится разориться на длинные платиновые локоны, за которыми моего лица почти не видно.

С разбега я покупаю ещё и шифоновую юбку – разумеется, насыщенного жёлтого цвета. В подвале торгового комплекса теснятся всевозможные бытовые услуги, и маленькая вьетнамка из ателье по подшиву брюк превращает юбку в пелерину.

Скрюченная иностранка работает в каморке без солнечного света по двенадцать часов, за копейки. Я оставляю ей щедрые чаевые и, уходя, вижу, как к ней подбегают дети лет по семь. Улыбки детишек вызывают ответную нежную улыбку матери, и я радуюсь вместе с ними.
Тоскливое чувство одиночества сменяется надеждой.

У меня будет дом. У меня будут дети. Я пройду сквозь все бури и однажды, раскинув руки, станцую танец над всем миром!

Хорошо воображать себя танцующей чертовкой. На практике всё вовсе не так радужно. Дыхание перехватывает, мышцы болят, я теряю равновесие в самых простых движениях. Ещё и голова периодически кружится. Я не выдерживаю тренировок, которые сама себе расписала. И попытка усилить нагрузку приводит к сонному провалу на двенадцать часов.
Возвращение Ривки грозит обернуться обмороком прямо в зале.
Нет, я не собираюсь сдаваться. Просто ною.

Бирман обзывает меня слабоумной. А если бы сам подумал пять минут, то согласился бы, что знать адрес моей норы никому не нужно. И ему тоже. Тот ещё собственник – заявил, что теперь он руководитель группы, и я должна обсуждать дело только с ним и ни с кем больше.

Серго дуется – где и когда я болтала с Бирманом? Водила ли я его в древнеримские бани? Бирман – безнравственный тип, от него надо держаться подальше. А вот он, хороший демон, приготовил мне подарок – книгу с кельтскими легендами. Я могу забрать её в любое время – из квартиры Бирмана.
Что они на пару курят? Ничего не понимаю.

Энскому надоедают мои недомолвки, он вспоминает хакерское детство и гуляет по сетям – изучает, что со мной творится. Хорошо, что отвлёкся от работы, приятно, что побеспокоился обо мне. Но зачем же атаковать Особняк? Ни первая, ни вторая атаки не проходят, но рыцаря это только раззадоривает.
Не дай бог кто-нибудь узнает, что переполох админов – тоже из-за меня…

Первое возвращение Несравненной Ривки проходит лучше ожидаемого. Отдохнувший и откормленный мясной диетой организм выдаёт всё, что от него требуется. Арт-директор уныло смиряется с бесцеремонным вторжением хозяина ресторана в утверждённую программу. Но, по-честному, я не порчу эту посредственную программу. Я делаю её модным представлением, о котором все говорят.

Следующая страница: 68. Танцовщица

Что такое магия? Терпение земли. Упрямство воды. Страсть воздуха. Неистовость огня. Необъятность тьмы. Лучезарность света. Беспокойство разума. Сила жизни. И любая елейная болтовня.
«Привидение на просеке»