Татьяна Латукова. Ведьма в лесу

Серия детективных романов «Ведьма». Книга первая

23. Роковая страсть

Если не можешь подняться на гору, обойди ее. Любой ведьме сторонняя вера в её способности добавляет сил. А ситуация цейтнота способствует концентрации этих сил в важной точке. Я снова звоню Анне Ивановне и на этот раз не прошу её ответить на вопросы, а прошу прокомментировать историю о делах давно минувших дней. Любопытство – мощная кнопка, работает почти со всеми.

Следующим же днем юная журналистка Марина Весенина восседает за огромным круглым столом, накрытым жуткой жёлтой клеенкой с изображением гигантских макаронин, и рассказывает Анне Ивановне сложную мыльную оперу, в которой участвуют Маша Рогальская, её муж, их общий друг Френд и кто-то ещё. Интерес к давним страстям я объясняю журналистским расследованием. А для правдоподобия притаскиваю с собой ноутбук, который красиво, но бесполезно красуется на столе всю беседу.

На моё счастье, Анна Ивановна любит скандалы со знаменитостями. Мои восторженные слова о том, что такой замечательный человек, как Евгений Рогальский, не должен страдать из-за ошибок молодости, вызывают самый живой отклик у старушки. Анна Ивановна не прочь помочь знаменитости как следует пострадать. И слово за слово мне удаётся втянуть её в реальные воспоминания.

Лет пятнадцать назад Анна Ивановна уже была дамой почтенного возраста. Но покорить карьерные вершины ей никак не удавалось, потому что в руководящие кабинеты пролезали дамочки помоложе. Осознав, что на нервотрёпку в руководящих креслах здоровья не хватит, Анна Ивановна сосредоточилась на максимальном усложнении жизни шустрым карьеристкам. К тому времени, когда карьеристки всё же оказывались в руководящем кресле, им и в голову не приходило поставить Анну Ивановну на место. Старушка успешно пережила все реформы и перераспределения, нисколько не сдав своих позиций.

Маша Рогальская не относилась к категории шустрых, поэтому Анна Ивановна не обращала на неё внимания. До Анны Ивановны доходили положительные отзывы о том, что это милая, спокойная женщина, сосредоточенная на своей семье. Пожалуй, она и не вспомнила бы, кто это такая, не случись одного неприятного инцидента.

Инесса Викторовна Суворова считала себя потомицей знаменитого рода Суворовых и внучкой наставницы Смольного института, влюбившейся в революционного матроса. Столь высокое происхождение обязывало, и Инесса Викторовна, с одной стороны, стремилась превзойти аристократизм дворцовых фрейлин, с другой, являлась сознательным и идейным борцом за коммунистические идеалы. Такая гремучая смесь надежно отпугивала от Инессы Викторовны всех разумных людей. Но женщина – есть женщина, и в результате непродолжительного романа у Инессы Викторовны родился сын – сыночек, сынулечка, сынопусенька, сынотусечка Алёша.

Неизвестно, как отважной матери удалось дорастить свое чадо до двадцати с чем-то лет. Анна Ивановна запомнила, что уже взрослый «малыш» часто попадал в неурядицы. Поскользнувшись на мокром асфальте, Алёша сломал руку. Простудившись, подцеплял сложную инфекцию, требовавшую госпитализации.

Но главным кошмаром Инессы Викторовны были жалкие попытки Алёши завести отношения с девушками. Первую такую попытку сыночка предпринял ещё в школе, позвав одноклассницу позаниматься. Под вопли разгневанной мамаши девочка сбежала навсегда, ославив Алёшу среди подружек как полного идиота.

Второй попыткой стали тайные встречи с одногруппницей, которые Инесса Викторовна пресекла на корню, банально выследив сынулечку, подозрительно задерживающегося после института.

Третьей и последней попыткой стало заявление Алёши, что он хочет жениться. На девочке из далёкой провинции, готовой на всё ради жизни в столице. Инесса Викторовна двинула потенциальной невестке в глаз, после чего та сразу поняла, что парни в родной деревне имеют массу преимуществ перед столичным хлюпиком.

Анна Ивановна запомнила Алексея как худого молодого человека, слишком тепло одетого и часто кашляющего. В дореволюционные времена таких типов называли чахоточными. Но в славную советскую эпоху трижды проведённые обследования установили, что туберкулеза у Алексея нет. Есть слабая конституция и чрезмерная опека со стороны матери.

Окончив институт, Алёша пристроился к месту работу мамы в невнятной должности энного секретаря при каком-то инспекторе. Кое-кто из молоденьких девочек почуял было лёгкую добычу, но радость была преждевременной. Строгая Алёшина мама следила за нравственностью и здоровьем сына круглосуточно. Они вместе приезжали на работу, вместе уезжали, вместе обедали и вместе ходили на совещания.

Сплетницы оставили маменькиного сынка в покое. До тех пор, пока не заметили явные признаки того, что хлюпик пытается измениться. Алёша носил отглаженные рубашки и красивые галстуки, Алёша ходил с новым портфелем, Алёша изменил прическу. И дальше больше – хлюпик стал отращивать бородку а-ля Чехов и обзавелся золотыми запонками, которые картинно выставлял напоказ. По отделам пошли гулять догадки о предмете воздыханий сынопупочки. Но действительность превзошла все самые смелые предположения.

Как часто бывает, супербдительная мама последней заподозрила неладное. Однако, заподозрив, сразу приняла меры. И в разгар рабочего дня снесла запертые двери кабинета, в котором ей предстала чудовищная картина: Алёша предавался самому низменному разврату со скромницей Машей Рогальской.

Увидев гневное лицо матери, сынотусенька упал в обморок. А Маша спокойно встала, расправила юбку и вышла, оставив Инессу Викторовну причитать над отпрыском.

Никто бы ничего не узнал, но Инесса на следующий же день выложила всё начальнице Маши. Та мало что поняла, поскольку была воспитана в том варианте советского мышления, где о низменном разврате ничего не знали. История пошла гулять по министерству в смягчённом виде: дескать, застали Алёшу за разговором о любви. И всё же многие понимали, о чём речь. Одни завидовали Маше – надо же, так ловко устроиться, другие осуждали скромницу – зачем несчастного парня под материнский гнев подставила?

Анна Ивановна встала на сторону «малыша». Нельзя же лишать человека естественных радостей плоти, Алёша лишь искал выход своим мужским потребностям…

Я готовилась к сложной интриге, но этот эпизод маминых похождений выглядит совсем бестолковым. Для завершения разговора я дежурно спрашиваю:
– И что же дальше?
– О Маше поговорили, да забыли. А вот Алёша вскоре сбежал из дома. Сложил вещички, документы, забрал все деньги, что мог найти, и поминай, как звали. Инесса всё бегала, ментов трясла, в розыск подавала. А потом ей кто-то из розыска и объяснил, что зря она мечется. Смылся парень от непосильной материнской любви, да и живет в радости с какой-нибудь спокойной бабой. Нагуляется – сам объявится.

Один любовник погиб, второй исчез, третий сбежал – никто не задавался вопросом, что не так в этой последовательности?
– Через пару месяцев Инесса Викторовна слегла, да так больше и не оправилась. Года через три её не стало – рак. Мы думали, что Алексей хоть на похороны приедет, но нет. Наверное, поздно узнал…

Быстро завершив разговор, я забываю поблагодарить старушку. Другим пишущим особам не будут оказывать радушный приём в этом доме. Не знаю, что может понадобиться пишущим особам, но, на всякий случай – простите меня, журналисточки.

Торопясь к станции, я ловлю летящий мне в лицо хрупкий остов листика. Сеточка тонких прожилок складывается в сложный рисунок. Разглядывая ломаные линии с краю, не поймёшь, что все они стремятся к плотному стебелечку.

С кем бы мне посоветоваться? С Кириллом? Утону в его словесных реках. Выложить всё Бирману? Да ну его, он меня опять изводить будет. Доведёт до обморока, а потом придерётся, что я расписываться не умею.
Подожду пока, вдруг всё само собой прояснится.

Следующая страница: 24. Два молодца

- Про Динор мало что известно. Никто не знает, сколько их на самом деле, когда они рождаются, когда умирают, как живут.
– Но ты знаешь подозрительно много деталей.
– У меня богатая фантазия.
«Небо в алмазах»