Татьяна Латукова. Ведьма в лесу

Серия детективных романов «Ведьма». Книга первая

35. Кровь в машине

Примерно в это же время, но в другой части города Бирман слушает объяснения Кольки, касающиеся машины Весенина-старшего. После общего «бла-бла» очкарик указывает на пятно на заднем сидении:
– Смотри, здесь журналист лежал. Кровь с головы натекла, а потом смазанный след – это его из машины вытаскивали.

Повернувшись, Коля переключается на обзор водительского кресла:
– Здесь тоже есть кровь Кирилла, на сидении. Скорее всего, Рита испачкала одежду, а потом пятно перешло на кресло. Но вот здесь, на руле и на дверце с внешней стороны – другая кровь. А пальчики с Ритиными совпадают. Или это кровь кого-то третьего, или Рита тоже ранена.
– Страна абсурда. Если у неё руки были в крови, как Весенин старший этого не заметил? Я и по телефону заподозрил, что птичка как-то вяловата, еле щебечет. Но он-то врач и видел её совсем рядом.
– Что тут непонятного? Ты же слышал, какими словами он её кроет. Оно и немудрено – увидел сына с разбитой головой, вот и разнервничался, разозлился.

Вздохнув, капитан размышляет:
– Два свидетеля подтвердили, что Рита выходила из машины. Если бы хотела уехать, и дверь бы открывать не стала. Неспроста она привезла Кирилла не в первую попавшуюся больницу, а к его родному папаше. Скорее всего, рассчитывала, что папаша и ей поможет. Может, заодно и от нас спрячет.
Коля разводит руками:
– Не срослось. Весенин что-то ей сказал, она запрыгнула в машину и рванула так, словно за ней черти гонятся.
Капитан саркастически добавляет:
– Ага. А водить она не умеет. В этом все уверены.
– Весенин говорит, что хотел её задержать.
– Лучше бы по своей части выступил. Поддержал, расположил к себе, на койку проводил. Вот тебе, Риточка, повязочка, таблеточка, полежи, успокойся… – сжав кулак, Бирман наносит удар по воздуху, – …и мы бы её взяли.
Вздохнув, очкарик неуверенно замечает:
– Знаешь, как-то это не по-людски. Она всё-таки его сына спасла. Мог бы и просто помочь.
– Спасла? Начни с того, что она этого сына сначала на дачу заманила. Если бы не её придурь, он бы в редакции сидел, открытия научные сочинял.
– Ладно тебе, не злись. Если она ранена, проще будет её найти. Проверим больницы и клиники, может, повезёт.
– Проще было бы, если бы она отъехала на километр и сразу бы мне позвонила. Убийцу мы спугнули бы, но он не успел бы сжечь дом. У нас были бы улики, отпечатки… И я лично проследил бы, чтобы эта слабоумная сидела в тайном месте под двойной охраной.
Скептически помощившись, Коля парирует:
– А что же ты не расположил её к себе? Уважаемая Маргарита Евгеньевна, не соблаговолите ли сделать перерыв? Вот вам водичка, таблеточка, платочек, отдохните в креслице, успокойтесь… Она бы к тебе первому и прибежала.

Бирман смыкает пальцы рук и изображает, что кого-то трясёт и душит.

Начинает накрапывать дождь. Коля захлопывает дверцу машины, стаскивает перчатки и накидывает капюшон. Бирман поднимает воротник кожаной куртки и застёгивает молнию.
В голосе капитана проскакивает тревога:
– Если раненая ведьма забьётся в нору – станет лёгкой добычей. Надо выманить её или выкурить – что угодно, лишь бы она ещё глупостей не наделала.
– Если она не схитрила, то её нора – где-то между Крысино и Новоконеево. Скорее всего – в дешёвых новостройках.
– Да-да, в самом населённом районе нашей большой деревни. Туда-сюда на пару европейских столиц потянет.

Бирман ещё раз обходит вокруг машины. Вернувшись к Коле, он мрачно делится:
– Знаешь, чего не понимаю? Ладно, были отравления – легко, просто, чисто. Потом убийства ножом – быстро, жестоко и грязно. Теперь в ход пошла бита. Как всё это увязать в одну схему? Если убийца один, почему он использует столько разных способов? А если не один, то…

Серое унылое осеннее небо щедро плюётся мелкими каплями холодного дождя, в висящей пелене воды теряются очертания домов и улиц. Звонок телефона разрезает мягкий городской шум неприятной трелью. Выслушав новости, капитан поворачивается к очкарику:
– Пожрать не успеем. Ещё один покойник. На Новой Риге.

Следующая страница: 36. Объект исследований

Никаким компроматом на моих людей меня не испугать. Из разных щекотливых пакостей я, если надо будет, сам своих людей выпутаю. Ради чего меня можно предать?
«Талисман»