Татьяна Латукова. Ведьма в лесу

Серия детективных романов «Ведьма». Книга первая

39. Из огня да в полымя

Моя прекрасная нора… Как я скучала по этим блёклым обоям и пыльным занавескам! Сладостей побольше, мыслей поменьше, моя лучшая подружка – подушка. Так и буду жить!

Первые ночей проходят неспокойно, но я хотя бы урывками сплю. Потом становится хуже. Таблетки, выписанные Ханом, помогают на короткое время, слопать лошадиную дозу я боюсь, поэтому перехожу в режим чередования фаз болит-не болит. Таблеточка, сжевать что-нибудь, подремать, помучиться – и по новому кругу.

Я бы продержалась достаточно долго – если бы не осталась без связи. Чтобы заказать новый телефон, нужен старый телефон, а его нет. Хочешь, не хочешь – придётся расстаться с подущкой. Хотя бы на время.

Удвоив дозу обезболивающего, я отправляюсь на восточный базар. На задворках каждого уважающего себя мегаполиса обязательно есть такой – что по внешнему виду, что по национальному колориту продавцов. В небольшом ларьке меня снабжают очередным телефоном, на этот раз, скорее всего, криминальным. Поразительно, но полуподпольный сервис – на голову выше недавнего салона. Никаких пустых уговоров, полное понимание стремления клиентки к дешевизне. Все чётко и лаконично.

В просторном и пустом сквере я облюбовываю одну из мокрых лавочек и звоню отцу. Не жду ничего полезного, просто рисую мысленный крестик.
– Папа, здравствуй, это Маргарита.
– Неудачное время. Перезвони позже.
Недовольный голос звучит ровно так, как и ожидалось. Я будто вижу гримасу неприязни на лице отца.
– Один вопрос. Кто такой Френд?

Голоса мира становятся тише, словно чёрная дыра тишины в трубке высасывает живые звуки из моего окружения. С другого конца линии ко мне прилетает волна тревоги.
Отец что-то знает. Но не поделится со мной информацией.
– Ты видела его? Видела Френда?

Нетерпеливый какой. Моя встреча с его старым другом означает что-то очень важное. И он не спросил, как я узнала о существовании Френда. Догадался, что я покопалась в его архиве?

Отвечу спокойно, как будто совсем ничего не знаю:
– Думаю, да, видела. Кто он? И что всё это значит?
– Тебе пора возвращаться домой. Ты достаточно набегалась по притонам. Самостоятельность свою утвердила, да и дров наломала. Пришло время вернуться к нормальной жизни.

Может, у меня слуховые галлюцинации? Откуда столь неожиданные эффекты в восприятии реальности?
– Ключи у тебя есть. Не бери грязное барахло, купим всё новое. Приходи и проверь, чтобы Марья Ивановна не ленилась в моё отсутствие. Всё, мне некогда рассусоливать. Возвращайся.

Я рассматриваю трубку ещё несколько минут, пытаясь избавиться от ощущения, что меня пригласили в изощренную ловушку. Зачем отец зазывает меня домой? Чтобы скормить какому-нибудь чудовищу? Например, Френду?

Боль усиливается, и я отправляюсь в нору на такси. Но вылезаю на улице – чтобы не объяснять водителю хитросплетение дворовых проездов. И чтобы водитель не объяснил сыщикам, где высадил странную пассажирку.

Благодаря этой предусмотрительности я избегаю торжественной встречи у подъезда, где меня поджидает немолодой мужчина в длинном пальто и шляпе.

Френд удобно устроился на хлипкой кривой лавочке. На этот раз у него нет портфеля, зато есть массивная трость с блестящим набалдашником. Мне припоминается сразу несколько сюжетов из английской классики, где такие аксессуары использовались в качестве орудий убийства.

Может, это Френд напал на нас с Кириллом на даче? Но не стал пачкать изысканную вещь, а обошелся первым попавшимся предметом?

Я изучаю Френда из-за зарослей кустарника вокруг ларька. Мой преследователь кажется отстраненно-задумчивым, ни дать ни взять – профессор на прогулке. Однако я чувствую, что он опасен. Может, ошибаюсь? Может, он меня ждет, чтобы поговорить? Чтобы что-то объяснить, о чём-нибудь предупредить?

Неожиданно Френд поворачивает голову и смотрит прямо на меня. Точнее, на то место, за которым я стою.

А-а-а! Я пячусь и быстро бегу к арке, ведущей в соседний двор. Из-за угла я вижу, как Френд поднимается и мощным лёгким шагом направляется сюда же – словно притягивается к магниту, то есть ко мне. Приподняв длинную юбку, я несусь в сторону соседнего длинного дома – в двух крайних подъездах там нет домофонов. Забравшись за железную дверь, я пытаюсь тем же приёмом, что и раньше, избавиться от ощущения преследования. Не помогает. Только мир перед глазами кружится с опасной скоростью. Бедная моя голова…

Из подъезда я выскальзываю за спиной двух солидных женщин. Френда не видно. Вдоль самой стены дома, перебираясь через стоки водосточных труб, я быстро, но не торопясь, прохожу на соседний переулок. Как назло, вокруг нет прохожих. И машин нет. Сегодня вселенский день свободных улиц? Почему именно сегодня? Потому что мне позарез нужно смыться?

Я бодро шагаю в сторону метро и буквально через пару сотен метров догоняю Френда. Он стоит на остановке автобуса и вроде бы скучает в ожидании нужного транспорта.
Срочно назад! Бегом!
Поздно. Заметил.

Свернув в сторону и за угол дома, я бегу к детской песочнице в центре двора. Спасибо, дорогая Мэл, что ты вовремя замечаешь такие удобные места!

Растянувшись на мокрой земле за высоким заборчиком, изображающим борт грузовика, я сквозь щёлочку между досок вижу, как Френд вбегает во двор.

«Уходи, меня здесь уже нет, я убежала дальше. Торопись, я быстро удаляюсь от тебя. Тебе нужно бежать дальше, быстрее, не задерживаясь. Туда, я побежала туда».

Френд уходит из дворика со злобной гримасой на лице. Что-что, а мирным разговором наша встреча не закончится.

Кое-как поднявшись, я едва не падаю снова, потеряв равновесие. Насухо затолкав в себя ещё пару таблеток и кое-как отряхнув комочки грязи с одежды, я ловлю машину на дороге. Пятьдесят баксов – весомый аргумент, чтобы меня доставили до метро без лишних вопросов.
Куда теперь? Надо где-то отсидеться.

Например, в сизо. А что? Кормить будут, койку дадут. Читать книги и смотреть телек мне не рекомендуется. Буду изучать потолок и сочинять сказку о маленькой девочке, путешествующей по волшебному цветному миру.
Главное, чтобы Бирман меня сходу не придушил.

Следующая страница: 40. Кофе остывает

Я люблю музыку. Необычную музыку, которой ещё нет в этом мире. Она есть в воздухе, только тот великий музыкант, что её запишет, ещё не родился.
«Привидение на просеке»