Татьяна Латукова. Ведьма в лесу

Серия детективных романов «Ведьма». Книга первая

38. Проблема многоликости

Заполучив безграничную власть над моим тельцем, Хан изучает, не найдётся ли в нём ещё что-нибудь интересное, что можно полечить. Всю пятницу меня катают в кресле по разным этажам, коридорам и кабинетам.

Кариес – это серьёзная проблема, обязательно надо зубки проверить. Нет, шов на голове стоматологам не помешает. И кардиологи пусть изучат, нет ли отклонений на кардиограммах. Узи назначено – сиди в очереди, жди. У гинеколога была? Очень хорошо. Сейчас тебя к онкологу доставят. Не зачем, а пусть на родинку посмотрит.

Коллеги уважают Хана, и к его просьбам посмотреть пациентку относятся серьёзно. Меня исследуют, изучают, опрашивают – такой уж «отдых» лечащий врач назначил.

Зато всю субботу и часть воскресенья я действительно отдыхаю – до такой степени, что уже хочется выбежать на балкон и повыть. Увы, двери балконов предусмотрительно заперты, а сложенные возле сестринского поста детективы мне читать не хочется – в своих бы сложностях разобраться.

В понедельник идёт дождь, и можно наблюдать за каплями на окне. А во вторник сложности подстерегают меня со стороны больничной бюрократии.

Хан назвал неизвестную девочку Меланией. Так ему захотелось. Через час ожившая девочка смогла произнести «фыта», и ошибка выяснилась, но не исправлять же уже заполненную карту, я так и осталась Мэл. Со временем к выдуманному имени добавились и другие выдуманные детали, а потом история Мэл зажила сама по себе. Тонкости учёта Мэл-пациентки остались для меня тёмным лесом, а для Хана бюрократические шестерёнки не существовали вовсе – его дело спасать, а не формальностями интересоваться.

В больницу я больше не попадала, а на осмотры и анализы приезжает не Мэл, а Маргарита Рогальская – столичная жительница, у которой имеются все документы, включая медицинский полис. И медицинская карта гражданки Рогальской, оформленная по всем правилам, регулярно пополняется.

Многие врачи и сёстры знают меня как Мэл, а какое имя написано в карте, никого не волнует. И Хан, заполучив в очередной раз моё бессознательное тело, госпитализировал меня как Меланию Смирнову. Документы гражданки Рогальской предусмотрительно лежали в сумке, в отдельном пластиковом конверте, но не исправлять же уже заполненные бланки. Вот только страховая компания не нашла полиса гражданки Смирновой в своей базе.

Возможно, Мэл проскочила бы мимо отчётности невидимым фантомом, но злые силы десантирут на Хана вредную комиссию имени чьей-то непутёвой матери. Те же, а может, и другие вредные силы заклинивают тормоза у «нексии», в которой мчится на работу председатель комиссии – приятель Хана по институту. Перелом ноги отправляет председателя на домашний отдых, и предоставленная самой себе комиссия отрывает нарушения, которые непросто зарыть обратно. Наличие пациентки с фальшивым именем, выдуманными данными паспорта и несущесвующим полисом грозит неприятностями Хану и всей больнице, не говоря уже о вопросах правоохранительных органов к странной пациентке.

О неприятностях мне рассказывает крашеная барби среднего возраста, провожающая меня до склада с вещами. Презрительные гримасы медсестры подсказывают, что лично она выкинула бы меня-бродяжку на улицу без лишних проволочек. Предубеждения бывают настолько сильны, что человек не может разглядеть за ними тонкости мира.

Заполучив свою замечательную юбку, я извлекаю из её широкого пояса паспорт и пачку иностранных банкнот.

Барби вытаращивает глаза, увидев мой фокус. И чутьё подсказывает мне, что её главная эмоция – не изумление самим фокусом потайного кармана, а злость из-за своего недосмотра. Если бы она нашла деньги, я бы их наверняка не досчиталась.

Хан сидит в ординаторской и поначалу на моё появление никак не реагирует.
– Алексей Леонидович, мне сообщили, что произошла досадная оплошность, и счета за моё лечение ещё не оплачены. Это так?

Не всякий сходу перестроится на деловой тон с лёгкой озабоченностью. Хан даже не понял, что я к нему обращаюсь. Я чуть настойчивее продолжаю:
– Мне неудобно, что произошло такое недоразумение.
– Мэл, милая, ты ничего не должна.
– Я переоформлюсь как платная пациентка. Это снимет все вопросы к тому, кто я такая и на каких основниях заняла койку.
– Не выдумывай.
– Здесь наверняка есть ходячий валютный пункт. Наведи меня на нужного человека, и я отстану.
– Спроси Дилана. Он санитар в морге.

Выбравшись из своих глубоких размышлений, Хан протягивает мне несколько рецептов и строго наставляет:
– Лежать, спать. Телек не смотреть, газеты не читать. И обещай, что позвонишь. В конце недели.
– Обещаю.

Махнув рукой, доктор даёт указание и Барби:
– Клава, проводи, пожалуйста, уважаемую последовательницу Гаруна аль Рашида. И прошу тебя, будь полюбезнее.

Барби, оказавшаяся обычной Клавкой, сносно изображает мой почётный караул – и на нашем пути до морга, и в поисках менялы, и в метании между комнатами с бюрократками. Неизвестная пациентка превращается в гражданку Григорьеву – провинциалку, получившую случайную бытовую травму. А внесённые в кассу наличные успокоят любую комиссию.
Денег не жаль – заработаю ещё. Жаль, что не вся сумма достанется врачам и сёстрам.

Распрощавшись со мной у выхода из корпуса, Клава-Барби ехидно комментирует стайке девушек-практиканток:
– Во, видали цаца. Думает, если у неё Рашид в дружках, то всё можно. А у самой ногти обгрызенные. Тьфу!
Я, полуобернувшись, через плечо припечатываю:
– У тебя, Клавдия, гадина внутри сидит. Силы твои точит, кровь портит. Изведи её, или она тебя съест.

В холле воцаряется тишина. А злая ведьма покидает больницу в хорошем настроении.

Следующая страница: 39. Из огня в полымя

- Стой чуть сзади. Держи на прицеле того, кто будет ближе к тебе. Если гости зайдут сбоку, не обращай внимания на меня, следи за ними. Придётся стрелять – не думай, стреляй. И запачкай, что ли, щёки.
«Небо в алмазах»