Татьяна Латукова. Ведьма в лесу

Серия детективных романов «Ведьма». Книга первая

78. Рассвет над городом

Что за… Провались… Где я?
На детской кроватке. В курточке спортивного костюма, натянутой прямо на голое тело. А жёлтый ужас комком сложен на стуле рядом.

Я что, уснула в машине? Бирман принёс меня, переодел и уложил под одеяло? И я всё это проспала? Да какого ж чёрта…

На кухне сидит растрёпанный Лорд в джинсах и свободно болтающейся рубахе. Хмуро поглядев на меня, он кивает на плиту:
– Обедать будешь? Яичница. Чуть подгорела.

Поковыряв лопаткой шкурки на сковородке, я восстанавливаю картину мира:
– Где все?
– Бирман в отдел почапал, его начальство на ковёр вызвало. Лёвка домой поехал. Остальные – в Особняке, совещание через час. Сейчас Гончаренко приедет, я свалю. Ты есть будешь? Нет? Тогда я сам доем.
– У тебя красные глаза. Ты совсем не спал?
– Некогда спать. Надо всё сначала начинать.
– Я буду танцевать ещё. И Сэм разрешит.
– Мы создали у Френда впечатление, что охотимся за тобой. И он чувствовал себя в безопасности. Но теперь он знает, что ты на нашей стороне, и понимает, что из охотника стал добычей.
– Я рискну, если это поможет его поймать.
– Хватит уже твоих безумных идей. Мы перевезём тебя в другое место. Пока всё не кончится, поживёшь под охраной. Хоть по ночам с мужиками гулять не будешь.

Включив чайник, я устраиваюсь за столом и парирую:
– Разве это гулянки? Это следственные действия.
– Лёвку ты умотала. С Бирманом тебя укачало. Кто следующий?
– Ты? Только пешком я нагулялась, на машине накаталась. Придумай что-нибудь оригинальное.
– Большая кровать с балдахином подойдет?
– Балдахин – это такая штукенция сверху, с верёвками? Подойдет. Затяну тебя в шнурочки покрепче и… отшлепаю.

Лорд поперхивается, закашливается и выплёскивает часть кофе из чашки. Горячая жидкость попадает на его рубашку и джинсы, он вскакивает – и проливает остатки кофе в свою тарелку.

Поставив чашку на стол, Серго вытирает лицо и одежду салфетками, а потом сердито выговаривает:
– Маргарита, ты хоть что-нибудь воспринимаешь серьёзно? Не маленькая уже, да и жизнью битая. Откуда в тебе столько наплевательства на всё и всех? Хоть немного задумайся о последствиях своих поступков…

Воспитательная речь Лорда воспринимается как жужжание мухи, долбящейся в окно в знойный день. Где они, мухи? Попрятались в щёлки-норки до весны. Хорошо быть мухой. Или не очень?..

Педагогический монолог Серго и мои занимательные размышления о жизни в виде мухи прерывает звонок домашнего телефона. Уверенная, что звонят бабушке, я снимаю трубку:
– Да.
– Привет, Машенька. Рад тебя слышать.
Ноги становятся ватными, в глазах всё расплывается.
Это ошиблись номером… Ошиблись…
– Не забыла меня? Порядком лет прошло.

Как он узнал этот номер? Он знает, что я здесь? На что он пойдёт, чтобы заполучить меня?
– Не молчи, Машенька. Я вернулся. К тебе вернулся, за тобой. А ты забыла дорогу к свету. Опять за старое взялась.

Чёткая дикция и правильный выговор слов Френда создают ощущение, что он вещает по радио сводку погоды. Но в интонации проскальзывает и угроза.
– Пойдём к свету, Машенька. Я тебе помогу. А ты поможешь мне. Ты мне очень нужна.

Я медленно съезжаю спиной по стене и сажусь на пол. Сердце выскакивает из груди, голосовые связки парализует.

Я хочу быть спокойной и уверенной, но вместо слов издаю нечленораздельное сипение. Френд смеётся:
– Обрадовалась? Слышу, слышу, дыхание перехватило. Свидимся скоро, Машенька. Знаю, чёрные псы пасут тебя, мне не подойти. А так хочу в щечку чмокнуть. Приходи ко мне сама, а? Что мне сделать, чтобы ты пришла?

Вышедший в коридор Лорд в долю секунды понимает, что разговор важен. Он плюхается рядом со мной и пытается втиснуть свое ухо параллельно с моим. Одновременно он очень быстро набирает что-то на своём мобильнике.

Присутствие Серго придаёт мне сил:
– Приглашай, Джордж. Где и когда мы встретимся?
– Я ещё не всё приготовил.
– Раз ты не готов, зачем позвонил?
– Прости, Машенька. Виноват я. Опростоволосился. Поймёшь дурака?

Серго делает жест пальцами, но я его не понимаю. Сосредоточившись на разговоре, я спрашиваю:
– Расскажи, чем провинился. А я подумаю, стоит ли тебя, дурака, прощать?

Лорд чуть отодвигается и энергично трясёт головой. Я говорю что-то не то или не так? А что так? Я пожимаю плечами.

Френд после паузы глухо возмущается:
– Строгая ты, Маша. Вечно расспросы. Нет бы, простила, да и всё. Зачем тебе знать? Я ничего такого и не делал.
– Короче, Джоджик. Что натворил? Выкладывай, времени на пустую болтовню нет.

Лорд закатывает глаза. Френд объясняет:
– Обманулся я. Шарфик твой жёлтый заприметил. Думал, ты куда-то пошла. Поцеловал тебя, а это не ты.
– Ты целовал другую девушку?!

Прозвучало ли в моих словах достаточно возмущения? Я изобразила, что что-то пишу. Лорд протянул мне мобильник. Идиот. Я повторила жест.
– А-а, Машенька, ревнуешь? Ничуть не изменилась. Не расстраивайся, свет моей души, я сразу понял, что ошибся. Она не встанет между нами. Я о ней позаботился.
Чёрные бархатные глаза отражают мой собственный ужас.
– Что ты с ней сделал?
Странные звуки в трубке, вероятно, означают смех.

Я срываюсь на крик:
– Где она?!
– Воровка она. Красивую вещь у тебя украла. Я меточку ей свою на память оставил, да и отпустил.
– Обойдись без меточек! И нечего к другим женщинам приставать! Сам говоришь – приходи, а у самого ничего не готово. И что звонить без дела? Приходи сам, я уж расстараюсь, тебе встречу организую.
– Вокруг тебя чёрных псов много. Один, слышу, даже в трубку сопит. Районный вертухай уехал, значит это бугай из начальников. Я сам расстараюсь, Машенька. Не переживай.
– Когда ждать твоего звонка?
– Всё время жди, Маша. Каждую минутку. До встречи, мой ненаглядный свет.

Короткие гудки отдаются в моём теле ломотой. Лорд уже орёт что-то в мобильник. Оторвав от его уха трубку, я с отчаянием объясняю:
– Шарф. Мой шарф. Кто-то из девочек его взял.

Лорд начинает тотальный обыск двора и всех подъездов. Увы, быстро проверить каждую квартиру невозможно, да и не факт,что Френд сидел где-то рядом с биноклем. В квартиру Бирмана набиваются какие-то мужчины, все они спорят, кричат, размахивают руками. Затем все исчезают, остаются только грустный Лёвка и невыспавшийся Федя Иванов.

Прокручиваются стрелки часов, и я еду в машине – под вой сирен, в мерцающем синем свете беды. Многомиллионному городу такое не в диковинку: подумаешь, что-то ещё стряслось, сирена – всего один голос в хоре звуков жизни. Раньше мне казалось, что это может быть круто – пронестись через весь каменный лабиринт, чтобы все уступали путь. Теперь я чувствую, как вопли сирены отрезают драгоценные кусочки времени, а тех, что останется, может и не хватить.

Кристину находят быстро – во дворе соседнего с коммуналкой дома, в дальнем углу отсека для мусорных баков. Девушка лежит за баками, без сознания, в крови, и её увозят ещё до нашего прибытия.

Я не понимаю, зачем меня привезли на место преступления, но послушно стою там, где мне указали. Меня бдительно стерегут три бронированных гиганта, в тяжёлой амуниции они чем-то похожи на трансформеров. Я хотела спецназ – это, по-видимому, он и есть. Главного трансформера все называют Чарли, но мне неудобно уточнять, имя это или прозвище.

Каждый метр пространства в трёх дворах вокруг занят. Люди в форме и без суетятся, что-то измеряют, копаются в мусоре, чертят схемы и собирают в пакеты окурки.

Моё участие в этой суете не требуется, меня снова сажают в машину и везут дальше.

Часы отматывают ещё один отрезок времени, и я оказываюсь в больнице. Зачем? Почему? Не понимаю ни я, ни мои сопровождающие. Сыр переместили из точки А в пункт Б, потому что кто-то где-то так сказал.

Я стою в длинном больничном коридоре, ожидая неизвестно чего. Я сижу на стуле возле рентгена, объясняя каждому подходящему, что я не пациентка. Я стою в другом коридоре. А вокруг снуют люди в халатах, менты, санитарки, мужчины в пальто. Бедлам – кажется, это так называется.

В холле, у открытого окна совещаются Лорд, Гончаренко и Глеб Каслинский – ещё один умник из команды Особняка. Каслинский курит, несмотря на замечания пробегающих мимо людей в халатах. Лорд что-то пишет в телефоне.

Подойдя примерно на метр, я тихо спрашиваю, ни к кому конретно не обращаясь:
– Что он с ней сделал?
Серго отводит взгляд в сторону. Неужели всё так плохо?
Каслинский сквозь сжатые зубы зло бурчит:
– Подобрал камень и проломил голову.

Ты заплатишь за это, Френд. Ты мне за всё заплатишь. Даже если ты купил мне билет в ад, тебя я заберу с собой. Ты думаешь, что выйдешь победителем? Но я – дитя тьмы, я достану тебя даже с того света.

Отвечая самой себе, я произношу вслух:
– Хорошо.
Тихий голос Лёвки холодно казнит меня где-то сзади:
– Хорошо? Объясни, что во всём этом хорошего?
Обернувшись, я объясняю:
– Кровь. Страсть. Злость.
Ого! Оказывается, карие глаза умеют гневаться.

Лёвка ничего больше не говорит. Обходит меня так, словно вокруг силовое поле, и уходит. Каслинский не сдерживается:
– Может, пойдёшь, потолкуешь с дядюшкой?
– Пойду. Дорогу подскажете?
Серго крепко вцепляется в мою руку выше локтя:
– Прекратите! Я запрещаю!
Он запрещает, а у меня синяки останутся.

Несколько оборотов стрелки – и я стою в центре полемики Лорда и Чарли. Трансформер считает, что меня надо отправить на Дельту Павлина. Хорошая идея – каких-то двадцать световых лет, и я в системе, где светило похоже на Солнце. Там есть планеты? Меня возьмут в число колонистов?

Увы, всё куда прозаичнее. Павлин – это какой-то Павлинов, а Дельта – бронированная комната, куда меня закинут и запрут. А я-то размечталась: галактические путешествия, встречи с инопланетянами…
Серго настаивает на Особняке.

Мнение Риты Рогальской никого не интересует. Задача Риты – стоять в уголке и не высовываться. В полемику не вступать, советы не давать, молитвы вспоминать.
Молитв я много знаю. А в царя на троне в облаках не верю.

Следующая страница: 79. Подарок для Маши

- Неужели ты ревнуешь? И кого? Скромного доктора, которого едва удостаивала взглядом? Нелепого романтика, чьи простые подарки никогда тебе не нравились?
«Небо в алмазах»