Татьяна Латукова. Ведьма в лесу

Серия детективных романов «Ведьма». Книга первая

Глава 44. Мечты сбываются

Сумерки. Вечерние или утренние? Неясно.
Комната. Большая, но заставленная старой мебелью. Шкаф блокирован комодом, стол лежит на боку в уголу, между его ножек воткнута этажерка, заваленная книгами.
А я лежу на кожаном диване, который стоит прямо посередине комнаты.

Затхлый запах подсказывает, что в этом жилье давно не живут и редко убирают. Комнату недавно проветрили, но общей картины заброшенности это не меняет.

Потолки высокие, в центре потолка круг лепнины, из которого торчит дешёвый пластиковый светильник в одну лампочку. Окно большое, с двойной трёхстворчатой рамой, но стёкла предсказуемо затянуты серо-коричневой плёнкой грязи. Дверь широкая, крашеная белой краской, с простой железной ручкой.
Это сталинка. Я в какой-то квартире.

Выскользнув из-под нескольких одеял, я осторожно встаю и потягиваюсь. О! А из одежды на мне только трусы, майка и бандаж на плече. Хорошо живу. Сплю неизвестно где, раздевает неизвестно кто…

Хотя кто, я, наверное, знаю. Бирман заполучил свободный доступ к моему жалкому тельцу.

На небольшом квадратном столе у другой стены сложено содержимое моей сумки. Ничего удивительного. Сыщики наверняка исследовали каждую вещичку с особым вниманием.

На комоде сложены ещё книги. Примагнитившись, я перелистываю несколько томиков. Загадочно, но они все на немецком. И ладно бы, романы. Что-то про древнегерманские руны и миграции племён варваров. Ладно, картинки посмотрю…
Тьфу ты, забылась. Мне бы другое помещение найти.

Длинный узкий коридор ведёт от небольшой прихожей к ванной и туалету, а дальще сворачивает. Моим пристанищем стала первая от прихожей комната, есть ещё, как минимум, две. Вдоль коридора стоят и висят полки с книгами. Несколько стопок лежит прямо на полу.

Что за книжечки? Опять что-то на иностранном. И я даже не понимаю, что это за карямбалы. Издевательство какое-то.

В туалете на стене висит пустая газетница. Прискорбное упущение. В каждом интеллигентном туалете должны быть женский журнал, мужской журнал, справочник здоровья и расписание поездов Москва-Урюпинск.

В кухне никого нет. На столе лежит пачка сушек – сыщики забрали моё пропитание? Тут что, совсем нечего поесть? А как я выживать буду?

О боги! Вы посмотрите! На подоконнике сложена горка любовных романов! И десяток томов истории фантастики!

Если подумать, не так уж невероятно, что я убила Одоевского. Бирман сможет договориться с судьёй, чтобы я отбывала наказание прямо здесь?

А под шкафом ещё какие-то толстые книги. Пылища непролазная, но я хотя бы одну посмотрю… Справочник функций Бесселя. Запасливый какой дом. Если умрут все компьютеры, человечеству не придётся начинать вычисления с нуля.

Прихватив два романчика, я возвращаюсь к дивану и ныряю на ещё теплое место.
– Тебе лучше?

Подскочив от неожиданности, я оглядываюсь по сторонам. А надо смотреть прямо – Бирман сидит на табуретке рядом. Непонятно, как я его не заметила.
– Д-да, с-спасибо.

Капитан в упор рассматривает меня, но с каким настроением? Не понять. Я сажусь, поджав ноги, и натягиваю одеяло до подбородка. Начать выкладывать всё прямо сейчас или попросить вернуть мне одежду?
– Что ты взяла на кухне?
Я и оглядеться не успела, а подозрения уже понеслись?
Бирман сумрачно перечисляет:
– Нож? Вилка? Топорик для разделки мяса?
Он в уме? Думает, я нападу на него с топориком? Если так меня боится, мог бы припрятать всё острое.
Пожав плечами, я честно признаюсь:
– К-книжку в-взяла.
– Я пошутил.
Каменные у тебя шутки, капитан. Придавить могут.

Бирман отводит руку в сторону и одним движением подкатывает к дивану сервировочный столик:
– Ешь. Ложку сможешь удержать?

На столике стоит тарелка с овсянкой. От неё поднимается пар, вносящий в затхлый воздух божественный аромат еды. К каше полагается маленький бутерброд с ветчиной и стакан тёмно-бордового сока.

Я спускаю ноги на пол, пододвигаюсь к столику и зачёрпываю краем ложки немного кашки. Тёплая, не горячая. Овсянка как овсянка, на молоке, чуть сладкая.

У вселенского разума своеобразное чувство юмора. Иногда он преподносит такие подарки, что никаких нервов не хватит. Мужчина, презирающий меня, считающий меня преступницей, сварил для меня кашу – чтобы я поела, когда проснусь. Где тут логика? Почему он?

Я наклоняюсь над тарелкой и прячу лицо от пристального серого взгляда. Каша вкусная, обрадованный мозг нейтрализует избыток влаги в слёзных каналах, и я немного успокаиваюсь. Буду сосредотачиваться на позитиве. Мечта сбылась? Не так, не тогда, не с тем человеком, но ведь сбылась? Значит, надо радоваться.
Допив сок, я ставлю стакан на столик и тихо спрашиваю:
– Тебя как зовут?
В серых глазах мелькает беспокойство:
– Ты не помнишь? Я Бирман.
– Нет-нет, как тебя зовут по имени? Имя у тебя есть?
– Сергей Сергеевич.

Ещё один Серёжа? В квадрате? Да я запутаюсь! Так много имён в мире – вот, например, Жировит, Ондатрей, Светозар – красивые же имена. А кругом сплошь Серёжи.

Так, я не туда свернула. Сосредоточься, Рита, ты в диалоге с мужчиной.
– Знаю, это покажется… необычным. Ты исполнил моё желание. Давно загаданное, но сбывшееся только сейчас. Ты принёс мне завтрак.
– Сейчас вечер. Это ужин.
– Я исполню одно твоё желание. Не выигрыш в лотерею и не секс, а остальное – что хочешь.
Зря я это. Капитан вспоминает, где ближайшая психиатрическая клиника.
– Это что, игра какая-то?
– Вроде того. Но теперь у тебя есть желание.
Во взгляде Бирмана проявляется что-то вроде жалости:
– Тебе двадцать пять лет.

То есть прошло полжизни. Нам с Осинкой было по пятнадцать, когда мы придумывали сказочных принцев. Она пошла по простому пути: каждому кавалеру озвучивает, что завтрак в постель – обязательное условие её благосклонности. А я решила гордо ждать, пока оно как-нибудь само. И дождалась… Беготня, прятки, обвинения, наручники – и завтрак.
От взгляда этой «сказки» у меня мурашки в пятки убегают.

После неловкой паузы Бирман сдержанно сообщает:
– Это моя квартира.
Придётся принять, как есть. Его квартира. Ладно.
– Ты побудешь здесь какое-то время.
Ну-у, допустим. Кормить будет?
– Продукты я принесу, с бытовухой разберёмся.
Мне не только продукты потребуются.
– У тебя серьёзные травмы. Используй это время, чтобы поправиться. Уйдёшь – последствия будут плачевны. На тебе три убийства висит. Задержание может быть жёстким.

Он и впрямь думает, что я уйду из тёплой квартиры, от чистой постели и подоконника с книгами? Да он ещё выгонять меня будет, а я буду цепляться за косяк и орать на весь подъезд, что убивают.

Стоп. Что он только что сказал?
– Три убийства?!
– Да. Три убийства.
Так трудно дышать. Но надо выговорить одно-единственное имя. Неужели всё было напрасно? Мне надо было остаться рядом с ним, тогда я смогла бы помочь. Почему я не почувствовала, что случилась беда?

Я одними губами, неслышно спрашиваю:
– Кирилл?
Серые глаза насмешливо наблюдают, как я мучаюсь. Для Бирмана важно понять, что я знаю о третьем убийстве.
– Пожалуйста, скажи мне. Это Кирилл?
– Нет. Севастьян Боев.

Севка…
Высокий блондин с голубыми глазами, модник и дамский угодник. Сладкий обманщик. Моя первая и разнесчастная любовь. Счастье и слёзы, весёлые качели и крутые горки, тьма ночного города и рассветы у реки. Отвязный мажор и бездомная девчонка – мы понимали друг друга с полуслова. Но не смогли перебраться через баррикады социального неравенства.

Мы прощались на Курском вокзале сырой ноябрьской ночью. Он уезжал на две недели из Москвы и навсегда от меня. Мы плакали, но ничего не могли изменить. Он прижимал меня к себе и шептал что-то обнадёживающее. А я хотела разглядеть будущее, в котором мы были бы вместе. Но я ничего не увидела.

Севка женился на дочке ювелирного короля года через полтора после нашего расставания – к полному удовольствию семьи. Одно время счастливая пара охотно позировала перед камерами, а потом как-то исчезла. К тому времени я уже переболела всеми стадиями разлуки, и мне было всё равно…

– Рита!
О-ох… Ещё раз так руку дёрнет, я тут и помру.
– На, выпей ещё сока.
– Его убили так же, как других?
– Да. Та же поза. Те же детали. Перерезанное горло.

Услужливое воображение мгновенно рисует мне картину скорчившегося голубоглазого юноши.
– Чёрт возьми, ну его-то за что?! Ладно, Одоевский – его в ад без очереди взяли. Дорик – невелика потеря. Но Севка…

Стальной взгляд прячет ответ, который я и так знаю. Севку убили, потому что когда-то я его целовала.
Помолчав, я объясняю:
– У нас был роман. Всего одно лето. Мы расстались из-за его отца, он был категорически против наших отношений. Тогда казалось, что мир рухнул, а сейчас я понимаю, что мистер нефтяной барон был прав – у нас не было будущего. Во всяком случае, того будущего, в котором живут долго и счастливо.
После короткой паузы я добавляю:
– Я не видела Севу потом. Не собиралась встречаться. Ничего о нём не знаю. Мне незачем было его убивать.

Бирман спокойно, но веско констатирует:
– Рита, все эти убийства кто-то совершает из-за тебя.

Я внимательно изучаю рисунок паркета, сеть трещинок на рассохшейся двери, сложные завитки вышивки на салфетке, которой покрыта старая этажерка.
Что я могу сказать? Ответить вопросом на вопрос:
– Я уже не убийца?
– Это как посмотреть.
– Сергей, я позвонила тебе, потому что много чего узнала. Но я запуталась.
– Ты не запуталась. Ты по уши замоталась в чьи-то сети.
– Помоги мне.

Усмехнувшись – и свысока, и отстранённо – капитан риторически спрашивает:
– И надо было столько от меня бегать, чтобы мне же в руки свалиться?
Разведя руками, я тут же оправдываюсь:
– Ты не приглашал меня к себе домой.
В сером взгляде мелькают ехидные искорки, но где-то за дверью звучит приятная мелодичная трель, и капитан уходит.

В комнату вваливается Влад, а за ним и Коля с огромным пакетом. Коля вытряхивает на диван новую одежду – спортивные брюки, сине-белую полосатую кофту с длинными рукавами и толстовку ярко-жёлтого цвета. К этой цирковой униформе прилагаются тапочки в виде плюшевых зайчиков. У меня завтра премьера на манеже?

Три пары мужских глаз смотрят на меня и чего-то ждут.
– Отвернитесь. Я оденусь.
Ой, придумала. Во-первых, они уже всё видели, во-вторых, смотреть абсолютно не на что.

Коля удаляется с мантрой про макароны – видимо, в сторону кухни. Я кое-как натягиваю на себя одежду.
Влад обращается к Бирману:
– Ты её кормил?
Примерно таким тоном хозяин зоомагазина задает наводящие вопросы мальчику, принёсшему ему дохлого зверька.
– Кормил. И аппетит у неё хороший.
– Отлично. Тащи стакан воды.

Влад вынимает из сумки коробочки с лекарствами, и я торможу его порыв насыпать на столик порцию разных таблеток:
– Стоп-стоп. Я сначала прочитаю.

Во взгляде Влада проносится весёлое удивление: прикольная мартышка, ещё и разговаривает.

Проглотив три таблетки, я чувствую неудобную растопыренность желудка. Зато мозг радуется – теперь можно ещё поспать. А мысли думать он, вообще, собирается?

Влад уходит с мантрой про котлеты. Хорошая новость – в этом доме кормят всех. И не только кашей.

Бирман откатывает столик, собирает посуду и предупреждает:
– По коридору ходи осторожно. Смотри под ноги и по сторонам. Книги и полки иногда падают.
А в шкафу живёт бабайка. Я догадалась.

Надо будет ввернуть ему, что бред про желания – это всё от серьёзных травм. Сама не знаю, что болтаю.

Следующая страница: 45. Городские новости

Все толковые, строить что-то хотят, про премии и квартиры ничего не спросили. И оружия не попросили. Может, я всё ещё в больнице отдыхаю под дозой чего-то вдохновляющего?
«Талисман»