Татьяна Латукова. Ведьма в лесу

Серия детективных романов «Ведьма». Книга первая

Глава 19. Тупики и стены

Великая Ариадна отключила телефон, по которому я вызвала её в больницу к Осинке. Пресс-секретарь звезды сообщает, что Арианда занята подготовкой фестиваля песни и актёрского мастерства, поэтому её не следует беспокоить. Участие Ариадны в подготовке предыдущих фестивалей сводилась к составлению списка протеже, которым звезда раздавала призы в обмен на восхваления её таланта. Я и не подозревала, что это занятие отнимает столько времени и сил. Но пусть будет так. Пока.

Семён Орехов – продюсер, выросший из мосфильмовского человека на побегушках – долго и обстоятельно излагает мне историю знакомства родителей. Женя и Маша встретились в Новом Афоне, возле знаменитых пещёр. Да, у Жени был друг по прозвищу Френд – несчастный диссидент, строчивший статьи о коррупции и перегибах власти. Статьи не публиковались, и диссидент эмигрировал в Америку.

Дина Штайн – строгая редакторша поэтического журнала – вспоминает, что отец дружил с каким-то «товарищем», но кто был этот товарищ и как его звали, сказать не может. Зато уверенно заявляет, что товарищ покинул Россию из-за родни в Америке – больная старушка мечтала умереть на руках давно потерянного двоюродного племянника.

Тарас Кулебяка – прежде квартирный маклер, а теперь директор агентства недвижимости – правдоподобно описывает Френда, но без имени-фамилии. Конкретику я могу спросить у отца, они же с Френдом родственники. Несколько лет назад Френд женился на американке и слинял на загнивающий запад, на этом их дружба с отцом и закончилась.

Ирэн Подвалова – бывшая челночница, ныне торгующая дорогими брендами – тоже знает причину, по которой Френд исчез из жизни Жени. На родине Френду не давали развернуться с научными экспериментами, и он сменил замшелый НИИ на престижный заокеанский университет.

Костя Мармеладов – маркетолог, зарабатывающий на демонстрации ярких таблиц и графиков – выдаёт мне свою версию побега Френда. Арт-хаусные проекты таланта не находили финансовой поддержки, и непризнанный гений улетел за пониманием в страну толстосумов.

И так далее. И тому подобное. Никто не знает настоящего имени Френда. Все сочиняют что-то своё о его профессии. Зато все помнят, что он улетел в Америку. Тупик.

Сравнительная лёгкость моего проникновения в комитеты образования компенсируется неприступностью министерства.

Районные кабинеты «главных по школам» сменили вывески, но остались на своих местах, как и часть сотрудниц, посчитывающх количество отличников или затраты на занавески.

Министерство пережило слияния-разделения, переезды, расформирования и череду прочих передряг. Как в этом хаосе найти пенсионерок, любящих посплетничать о былых временах?

Мне удаётся выцыганить в архиве телефон работницы отдела кадров – некоей Анны Ивановны, которая проработала во всех вариантах министерства лет двадцать пять. Милейшая по рассказам Анна Ивановна оказывается вреднющей бабкой. Несмотря на изрядный опыт общения с бабками разного склада, мне не удаётся уговорить её на встречу. Стена.

Мой визит к Косте не был совсем напрасным. Брат выболтал мне номер дома ребёнка, из которого нас забрала мама. Если у Кости получилось, может, и мне повезёт? Я готова потратиться на информацию о себе любимой, вдруг в моей карточке значатся какие-то особые приметы?

Увы. Тот дом ребёнка был переведён в другое здание, а из другого здания в третье, после чего всё заведение разделили, а куда передали его архивы – дело тёмное, возможно, давно сгоревшее.

Персонал переводился и увольнялся, директора часто менялись, а многие успели умереть, не оставив конверта «для той самой малышки».
Ниточка растворилась во времени, так и не давшись в руки.
Ещё тупик.

Бедный Минотавр, тяжело тебе было день за днём слоняться по лабиринту. А ты всё же был внуком Гелиоса. Что же делать нам, простым смертным?

Во всех непонятных случаях простые смертные любят покушать и повеселиться. Нам что чума, что потоп – главное, чтобы бутербродиков хватило. А если винца нальют, так каждый первый – и певец, и на дуде игрец.

Кирилл зовёт меня на презентацию книги модной писательницы. Хочет о своей задумке потолковать, а заодно похвастаться, какую классную фею очаровал. Я настраиваюсь на новое платье, обед, танцы, сплетни, проверку женских чар и фейерверк.

Спотыкаемся мы сразу, на платье. Я и в вязанке хвороста могу куда угодно пойти. Зачем мне разоряться на тряпку, которую я, может, и не надену больше? Платье нужно мужчине – чтобы все видели, какой он щедрый, заботливый, и какой у него хороший вкус. А раз так, то это траты из мужского кошелька.

Кирилл соглашается, но выделяет мне сумму, которой хватит на два носовых платка. Выручает Милка – за два платка она разрешает мне выгулять своё платье, в котором я похожа на розовое пирожное.

Всё происходящее на презентации идеально описывается детским стишком: «Дело было вечером, делать было нечего».

Кирилл вливается в любимую роль птицы-говоруна. Переговорить его не может даже пресс-секретарь депутата Думы. Я я послушно изображаю фею – красивую, эфемерную, недосягаемую фею. А розовое платье защищает меня от необходимости вступать в беседы.

Вместо еды гостям предлагают малосимпатичные кусочки хлеба на палочках. Апокалипсис не за горами. Точно.

Книгу о путешествии девочки-привидения в мир волшебных самолётиков я не читала. Услышав, что сказка – «квинтэссенция авторского философского взгляда, консолидирующего солипсизм и сенсуализм», я представляю, как бодро будет гореть эта чушь в какой-нибудь буржуйке. После конца света топливная макулатура пригодится.

Чужое платье натирает мне кожу на талии каким-то дефектом на шве – приходится двигаться осторожно, не тревожа ранку. И не потанцуешь. Хотя и музыки нет. Не говоря уже о фейерверках.
Отпустите меня домой, пожалуйста…

В момент трогательного прощания с героиней вечера, я замечаю девушку в обтягивающем кожаном топе, и в мои мысли проползает убогий червяк на ошейнике. Дорик работал на отца, у него должен быть список его контактов – рабочий список с нужными номерами.

Идея встретиться с Дориком вызывает стойкое подташнивание и иррациональное чувство вины. Но это путь. И я его пройду.

В середине ночи, прикрывшись шумом душа, я звоню червяку и обещаю, что привезу ему нечто невероятное. То, чего многоопытный извращенец ещё не видел. Шокирует его мой замысел или нет – я получу то, что хочу получить.

Следующая страница: 20. Гейм овер

- Стой чуть сзади. Держи на прицеле того, кто будет ближе к тебе. Если гости зайдут сбоку, не обращай внимания на меня, следи за ними. Придётся стрелять – не думай, стреляй. И запачкай, что ли, щёки.
«Небо в алмазах»