Татьяна Латукова. Ведьма в лесу

Серия детективных романов «Ведьма». Книга первая

Глава 12. Цитата

Для того чтобы загубить день, начните его вместе с Гусеницей.
Неведомым способом Кирилл донёс до матушки, что поразивший его любовный недуг – проблема серьёзная. И неугомонная мама Кирилла твёрдо решила, что раз уж сын выбрал себе в подружки неподходящую особу, то она сделает все возможное, чтобы наставить эту особу на путь истинный.

У меня нет опыта в общении с мамами близких мне мужчин, но резкий переход от «шалавы» к уменьшительному «Ритулечка» кажется волшебным. Никто ещё не демонстрировал такой гибкости в отношении ко мне.

О своём благостном отношении к этой перемене я быстро жалею. Елена Афанасьевна поставила себе сверхзадачу – приобщить меня к духовной жизни посредством обращения в православное христианство. В её понимании вера заключается сугубо в соблюдении обрядов, поэтому и моё воспитание она начинает с уговоров сопровождать её на воскресные службы.
– Ритулечка, ты поймешь, что нет ничего лучше, чем отстоять службу. Ангелы так и слетаются с небес – от злых чертей тебя охранять. И Господь милостями одарит, надо только час в неделю потратить. Давай, милая, помолишься, грехи свои исповедуешь и сразу почувствуешь Христову благодать. Да и для здоровья полезно.
– Благодать мне пока не светит. Я некрещёная.
– О-ой, да как же это ты?.. Да чего же ты ждёшь?..
– Не тверда я в вере своей, так зачем креститься?
– Ритулечка, это у тебя от непонимания. Надо, надо обязательно креститься. Чем раньше в церковь придёшь, тем больше благодати и получишь.

Мудрые люди ещё две тысячи лет назад разбирали этот вопрос. И я быстро парирую:
– А помните, в Евангелие от Матфея есть притча о хозяине виноградника? О том, как он расплатился с работниками? Гусеница застывает на манер соляного столпа – притчи она не помнит, а, может, и вовсе не знает.

Выпрямившись и придав голосу распевные речитативные нотки, я напоминаю:
– Глава двадцатая: «Пришедшие первыми думали, что они получат больше, но и они получили по динарию, а получив, стали роптать на хозяина дома и говорили: эти последние работали один час, и ты сравнял их с нами, перенесшими тягость дня и зной. Он же в ответ сказал: разве я не властен делать, что хочу? Будут последние первыми, и первые последними, ибо много званых, а мало избранных…»
Сделав паузу, я добавляю:
– Я лучше приду вечером и все равно получу динарий.

Изумление Кирилла меня смешит. Чего-чего, а цитирования Евангелия он от меня никак не ждал. Спросит, из какого я монастыря?
– Ты всего Матфея знаешь?
– Не дословно. Раньше многое знала, но сейчас подзабыла.

Елена Афанасьевна закрывает рот, снова его открывает, собираясь что-то сказать, но передумывает. Быстро собравшись, она уходит – наверное, за благодатью.

Кирилл включает журналиста, ведущего расследование:
– Ты, случайно, в монастырь не собиралась?

До встречи с ним я провела несколько лет в своем собственном персональном монастыре, но как это объяснить? «Милый, это такая длинная история, давай присядем, и я успею рассказать её раньше, чем на землю упадет метеорит». «Дорогой, это покажется тебе необычным, но всё было ужасно». «Солнышко, это был такой мрачный особняк, а в нём жила вредная старуха, которая дни и ночи напролёт заставляла меня читать ей Евангелия вслух.
Я ограничиваюсь коротким:
– Нет, но что ты думаешь о двадцать восьмой строфе пятой главы: «Всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с ней в сердце своём»?
Кирилл обнимает меня и роняет на кровать:
– Виновен. С этой женщиной греховен…

Звонит телефон. Журналиста ждут репортёрские подвиги.

Следующая страница: 13. Неидеальная подруга

Почему все эти дурочки одинаковые? Форма такая? Зачем им форма, они же не в армии? Ой, я, оказывается, так многого об армии не знаю.
«Талисман»