Татьяна Латукова. Ведьма в лесу

Серия детективных романов «Ведьма». Книга первая

Глава 13. Неидеальная подруга

Не следовало начинать день с цитат из Библии.
Кирилл уезжает на целый день, и я расстраиваюсь. Но что поделать, у меня есть и свои дела – попробую разузнать что-нибудь интересное.

Обычные девушки хорошо ориентируются в театральном закулисье или в политических кулуарах, но я необычная девушка – если бы проводились соответствующие соревнования, я была бы чемпионкой по ориентированию в больницах.

Несмотря на все преграды, возведенные заботливой мамой Ариадной, я проникаю внутрь палаты её дочери примерно к трём часам дня. Все, что требуется – белый халат, акцент и пара сотен рублей.

Осинка лежит в лекарственном сне, облепленная капельницами и трубочками катетеров. Койка выглядит подобием стартового ракетного комплекса – вокруг множество мониторов, проводов и каких-то сложных систем. Но примерно половина экранов не несёт никакой информации – и не может нести, так как системы даже не подключены к розеткам. Видимо, руководство больницы собрало всю эту технику ради впечатления Ариадны и выставления ей соответствующих счетов за лечение.

Несмотря на жалкий вид Осинки, её будущее выглядит вполне оптимистично. Это Ариадне преподносят тревожные домыслы из уст медицинских светил, а сиделки считают, что волноваться не о чем.

Я пристраиваюсь на стул рядом с койкой и бережно беру руку Осинки в свою. Давай, подружка, постараемся увидеть что-нибудь ключевое…

Ничего. Белая рука лежит в моих ладонях тёплой, но безжизненной конечностью. Нет ни малюсенького намека на хотя бы крохотное виденьице. Есть только наблюдение: одна из ухаживающих за Осинкой сестёр небрежна – ноготь на указательном пальце пациентки варварски срезан вместе с кусочком кожи. И зачем мне это знать?

Вспомню-ка я наши весёлые гулянки и секретики. Бесполезно. А если представлю Осинку в петле? Ничего. Дотошно воображу обстановку в её комнате? Не получается.
Помаявшись, я осторожно возвращаю руку подруги на белую простыню. Талис эст вита. Я попыталась.

На площадке у лифтов я нос к носу сталкиваюсь с Ариадной Сергеевной. Неужели я приврала в цитате, и небеса из-за этого гневаются? Может, притвориться фикусом и тихо проскользнуть мимо?

Ариадна высокомерно оглядывает мой халат и морщится:
– Боже, даже здесь от тебя нет спасения. Зачем явилась?
– Да я так, на минутку, вдруг смогла бы помочь.
– Осинке нужен покой, а не выдумки взбалмошной подружки.
Странно. Раньше Ариадна не позволяла себе таких выпадов. Что-то изменилось? Я чего-то не знаю?
Попробовать спросить?
– Ариадна Сергеевна, а вы хорошо помните мою маму?

Вот зря я так. Нельзя людей без предупреждения вопросами напрягать. Что я буду делать, если звезда опрокинется в обморок?

Секунд на десять Ариадна ровно отвечает:
– Опасения Жени не напрасны: ты взялась подражать Маше… Да, я помню твою маму. Мы были подругами, и она меня хорошо понимала. Но я тебя огорчу – идеальной она не была. И многие вещи она не понимала вовсе.
– Например?
– Нельзя иметь всё, что хочешь. Невозможно быть одинаково любимой всеми. Неродной ребёнок останется диким приёмышем.
– Я на неё похожа?
– И думать забудь. Маша была редкой красавицей, и милой, отзывчивой женщиной. А ты – как плохая пародия на неё. Я не отрицаю, что-то общее есть, но лучше бы этого сходства не было.
– Вы знаете, как меня удочерили?
– Как всех. Привели за ручку в дом и научили пользоваться туалетом, носить тапочки и есть вилкой.
– Мама когда-нибудь говорила, почему выбрала меня?
– Ты была милашкой, тихой и ласковой. Но ты не выросла в лебедя, и Маша разочаровалась.

Ариадне нравится говорить мне гадости? Пусть болтает.
– А вы знали, что мама изменяла отцу?
Пристально-настороженный взгляд Ариадны выдаёт её ответ. Да, она знала.
– Рита, я не буду обсуждать личную жизнь твоей матери. Оставь прошлое в прошлом.

Я докопалась лишь до верхушки айсберга? Ариадна и угрожает, и предупреждает: самые опасные тайны скрыты в тёмной глубине.

Поздно. Ведьму без тормозов уже не остановить:
– Почему она не ушла от отца?
Звезда снисходительно растолковывает:
– Маша была без ума от Жени. Я бы даже сказала, что у неё была болезненная зависимость от него. И она полностью вручила ему свою жизнь – никогда ни о чем не заботилась, абсолютно всё решал и делал твой отец. А он боготворил её, иначе и не скажешь. От таких мужчин не уходят…
– Он знал о её приключениях на стороне?
– Она не пряталась. Но он всегда был выше подозрений. Верил только ей. С одним другом у неё вышла совсем смешная история: этот придурок явился к твоему отцу и всё ему выложил. И получил по морде за клевету.
– А…
– Всё! Я сказала – мне это неприятно. Не оскорбляй память матери своими грязными домыслами! Ты радоваться должна, что она тебя выбрала и на ноги поставила.

Покорно опустив плечи, я впитала гнев Ариадны и тихо, умоляюще выплеснула:
– Пожалуйста, скажите мне. Она покончила с собой?

Гордый поворот головы, царственный взгляд на козявку у ног и сквозь зубы брошенное «не знаю» – на грани распознавания, что это не дефект акустики, а именно ответ. С этим Тернопольская уплывает от меня по этажу.
Ничего нового. И как мне подобрать ключики к этому ларчику?

Следующая страница: 14. Белые халаты

Если я не вернусь к моменту икс, меня не ждать и не искать – бросить меня на произвол судьбы. Это приказ. Если я буду жив, я выберусь. А нет – значит, нет.
«Талисман»