Татьяна Латукова. Ведьма в лесу

Серия детективных романов «Ведьма». Книга первая

34. Вопросы этики

Кирилл Весенин приходит в себя в ранне-утренней серости. Тело ощущается невесомым, боли нет, но и все чувства притуплены. Воспоминания сумбурны – незнакомая красавица, Рита, красивый участок, старый домик, пожелтевший альманах фантастики и…

Он в больнице, значит, какую-то главу в собственной жизни он пропустил. Рядом с койкой, ссутулившись на стуле, дремлет мама – до апокалипсиса ещё далеко.

Уловив движение на кровати больного, Елена Афанасьевна встряхивается и хватает сына за руку. Он пришёл в себя – и она не может сдержать слез.

Кирилл пытается заговорить, но вместо понятного вопроса вылетает хаотичный набор звуков.
– Ш-ш, милый, лежи спокойно, не волнуйся.
Мама здесь. Всё хорошо, если мама сжимает его ладонь.
– Тихо, не пытайся говорить.
– Что… Что…
– На тебя напали и ударили по голове. Ты был без сознания. Не волнуйся, всё плохое уже позади. Ты в больнице, у папы, он зайдёт, как только сможет.

Сколько новой информации. Никогда до этого журналист не испытывал эффекта выключения из жизни, а затем возвращения, но уже в ином месте и в иное время. Он активно прибегал к такому приёму в своих публикациях, однако относился к «потере сознания» легко – что там, проснулся и живи дальше. Теперь же ему самому требуется время, чтобы принять случившееся. Надо привыкнуть к новой обстановке, смириться с новыми обстоятельствами, поменять планы – а в голове каша из обрывков мыслей.

Кто на него напал? Почему? Что случилось с Ритой? Как он оказался в больнице?

Никак не задать все сто первоочерёдных вопросов сразу. Кирилл вкладывает все силы в одно короткое слово. Точнее, в одно имя:
– Ри-та?
Мама понимает, но не хочет тревожить сына подробностями:
– С ней всё в порядке.

В палату заглядывает медсестра и сразу скрывается. На месте миловидной девушки возникает представительный мужчина. Елена Афанасьевна, поджав губы, сразу выходит в коридор. Кирилл знает, что уже встречался с гостем, но ни имени его, ни обстоятельств встречи припомнить не может.

Сыщик подсказывает:
– Влад Денисов. ОВД «Хрипаново».
Кирилл кивает, Влад садится на стул и вежливо интересуется:
– Как самочувствие?
Кирилл изучает пятно на потолке и нехотя отвечает:
– Хреново.
– Можешь ответить на несколько вопросов?
– Не знаю. Смогу – отвечу, нет – так и суда нет.
– В целом мы представляем, что и как случилось. Но всё же постарайся припомнить детали, может, что-то незначительное, что поможет нам дополнить картину.

Вопросы следуют один за другим. Был ли кто-нибудь возле домика? Может, встретился кто-то по дороге? Говорила ли Рита с кем-нибудь по мобильнику? Упоминала ли о других людях, о других встречах? И так далее, и тому подобное.

Кирилл чувствует, что короткое слово «нет» вызывает у него аллергию. А у его собеседника – неприязнь к пострадавшему.

Кирилл не знает, что именно нашла Рита на чердаке. Какие-то бумаги. Что в них было, она не успела рассказать.
Кирилл не видел нападавшего, только неясный силуэт, метнувшийся через двор к крыльцу.

Кирилл не знает, что и как делала Рита после того, как он потерял сознание. Вроде бы логично, что человек без сознания не понимает, что происходит вокруг. Но Влад будто бы сомневается и в его отключке, и в том, что журналист действительно ничего не видел и не понимает.

В палату заглядывает медсестра, и Влад обещает, что осталось буквально две минутки, однако продолжает задавать вопросы.

После бесполезного обсуждения инцидента на даче Влад переключается на работу Кирилла. Авторов, пишущих о новостях науки, не подстерегают с битами тёмные личности, но сыщик игнорирует это утверждение журналиста. По мнению Денисова, очень даже подстерегают.

Влад бесцеремонно расспрашивает Кирилла о редакционных сплетнях. После вопроса о том, действительно ли главред прижил внебрачного ребенка с сестрой своей секретарши, журналист возмущается:
– Неэтично обсуждать такие вещи.
Денисов усмехнулся:
– А этично направо-налево хвастаться, что ты с феей в постели делаешь?
Кирилл зло парирует:
– Твоего начальничка это интересовало.
– Бирмана по делу интересовало. А в редакции ты без всякого дела эротические поэмы о Рите слагал. Очень этично, учитывая, что твоя бывшая в той же редакции работает.
– Хватит вопросов. Я устал.

Влад поднимается, чтобы попрощаться, и Кирилл спрашивает:
– Где Рита? Когда она придёт?
– Когда захочет, тогда и придёт.
Посомневавшись, Влад выкладывает правду:
– Она привезла тебя и уехала. Мы не знаем, где она.
– Привезла? На машине моего отца?
Денисов сдержанно кивает.
– Она не пострадала?
– Одно крыло промято, на бампере царапины.
– Ты в уме? Я про Риту. Она же водить не умеет. Как она доехала? И почему не позвала на помощь?

Влад размышляет с минуту, косится на забинтованную голову журналиста, но объясняет:
– Она осталась один на один с тем, кто на тебя напал. И даже если это не было для неё проблемой, ждать помощи в той дыре было глупо. Ты вполне мог загнуться.
– Она знала того, кто на меня напал?
– Неизвестно.
– А там, на даче, вы ничего не нашли?
Влад снова молчит, решая, что и как сказать, потом выкладывает:
– Дачу сожгли. Дотла. Облили бензином и подожгли с трех сторон. По нашим расчетам, это произошло примерно через час после того, как Рита увезла тебя. Точно можно сказать одно – убивать тебя ведьма не собиралась.

После ухода оперативника Кирилл упрашивает маму принести бумагу и карандаши. Повлиять на события он не может. Надо использовать время с пользой – и начать писать давно задуманную книгу.

Следующая страница: 35. Кровь в машине

Мафия? У нас тирания. У нас очень просто всё с мафией. Диктатор и есть главный мафиози. И сам понимаешь, кто я в таком раскладе. Правая рука, да. И левая тоже.
«Талисман»