Татьяна Латукова. Ведьма в лесу

Серия детективных романов «Ведьма». Книга первая

Глава 54. Семейный пасьянс

Ноги не гнутся. Руки трясутся. Танцевать я могу только партии деревянных кукол. Ничего. Приводить себя в порядок я умею.

День проходит, как обычно. Ближе к вечеру раздаётся звонок. Дребезжащий, словно скребущийся по железке звук изрядно меня пугает. Паша приводит меня в чувство, крикнув, что это телефон.

В прихожей, прямо на стене висит старый громоздкий аппарат с забавным кругляшом цифр. Сняв трубку, я слышу сосредоточенный голос Бирмана:
– Быстро. Историю про Мурада.

Я излагаю драму Софьи Руденко. Бирман чем-то шуршит в трубке, но не перебивает. Когда я умолкаю, он распоряжается:
– Я сегодня не приеду. Читай пока книжки, я потом тебе всё объясню. Бабушку покорми. Будь умницей.
Бирман не возвращается ни в эту ночь, ни в следующую.

А я погружаюсь в русскую классику. Высокий слог, обнаженные чувства, благородные идеалы – что ещё нужно, чтобы оторваться от действительности?

К полуночи третьего дня троица сыщиков вваливается в квартиру. Судя по грязным брюкам и ботинкам, мастера сыска обследовали котлован какой-то стройки. Бирман выглядит довольным, Влад чуточку навеселе, Колька добродушен, но что привело компанию в столь хорошее настроение, мне не объясняют.

Влад предлагает мне баночку пива, но нарывается на запрет капитана: «Инопланетянам не наливать!». Пожав плечами, Влад заботливо советует мне:
– Иди в кроватку и баиньки.

За три дня мужчины не наговорились, поэтому ещё долго и эмоционально обсуждают что-то на кухне.

А я как-то резко разочаровываюсь в страданиях обречённой русской интеллигенции. Можно мне книжку повеселее?

Утром я просыпаюсь первой – и обнаруживаю в соседних комнатах сонное царство. Будь я кровожадной злыдней, такого шанса не упустила бы. Но мной завладевает умиление.

В спящих мужчинах есть нечто трогательное. А спящие волевые мужчины затапливают женское сердце нежностью и тёплым желанием позаботиться. Видишь великана Влада, неуклюже скорчившегося на тонком матрасе прямо на полу, и руки сами тянутся подоткнуть ему под спину сбившееся одеяло. У Кольки, оккупировавшем детскую кушетку, замечаешь большую ссадину на ладони и думаешь, что надо бы её помазать зеленкой. А Серёжу, сладко дрыхнущего на древней раскладушке, хочется погладить по голове, как хорошего мальчика.

Нечто схожее я чувствовала, когда однажды в походных условиях выхаживала больного Энского. Прекрасная Елена смеялась, что это нерастраченный материнский инстинкт. Может, и так. Когда-нибудь проверим. Только самому Энскому до умопомрачения хотелось, чтобы это Ленка, а не я, поила его чаем и проверяла температуру прикосновением губ к горячему лбу.

На почве сентиментального помутнения мозгов меня тянет на свершения. Я готовлю обед. Настоящий обед – с закуской, супом, булочками, котлетами, салатом и компотом. Готовить изысканные яства я не умею. Но сделать что-то простое и сытное иногда могу.

Бабушке нравится мой суп, и она даже просит добавки. А вот трое мужчин лопают первое-второе-третье-десерт-пятое быстро и молча. Но мне достаточно видеть, с каким аппетитом они уплетают шедевры моего кулинарного искусства.

Средневековые инквизиторы явно ошибались с методами перевоспитания ведьм. Испанские сапоги и железные гробики с шипами будят в нас одну только злость. И отзвуки тех древних проклятий все ещё витают над миром.

На самом деле ведьма безопасна в спокойном месте. В компании милой старушки и благородных мужчин. От такой жизни у ведьмы размягчаются мозги, и её заклинания теряют всякий смысл. Вместо того, чтобы думать о пакостях, ведьма изучает кулинарные рецепты, а также мается сомнениями: не предложить ли одному из сыщиков поменяться спальными местами. Всё же на диване намного удобнее. А ведьме не привыкать спать хоть на асфальте.

От досужих размышлений меня отвлекает Влад. Прикончив второй стакан компота, он отодвигает табуретку и расслабленно облокачивается на столешницу:
– Хорошо, что сегодня воскресенье.
Я дарю ему нежную улыбку и предлагаю ещё булочку, но вмешивается Коля:
– Рита, а родители тебе о бабушках-дедушках не рассказывали?
– Они все умерли, насколько я знаю. А что?

Коля вопросительно косится на Сергея, и тот кивком разрешает ему продолжить:
– Объясни ей.

Ой, спасибо, капитан. Ты где на Лорда насмотрелся? Один в один интонация. Только у него естественно получается, а у тебя смешно.

Колька сцепляет пальцы рук и выкладывает главную новость:
– Мы знаем, кто такой Френд.
Я медлю, но понимаю, что от меня ждут немедленного любопытства. Ладно, спрошу:
– И кто же?
– Сводный брат твоего отца. То есть твой сводный дядюшка.
Зря я думала, что ко всему готова. Сыщики явно удовлетворены моим очевидным изумлением.
– Я заинтригована. Папа никогда не говорил о брате.

Коля объясняет:
– Ещё бы. Эта история на большой роман тянет. Вкратце получается так. Твой дед Дмитрий Рогальский женился по большой любви на некоей Маше. По одним данным – Крошевой, по другим – Хаврошевой. Родившийся от этого брака сыночек Евгений – это твой папаша. Прожив в браке с десяток лет, Маша воспылала страстной любовью к инженеру Борису Симонову. А у Симонова имелись жена Галя и сыночек Гоша, он же Жора. Это и есть Френд. Но пацаны переделали свои имена на английский манер: Женя стал Джеком, а Георгий – Джоржем. Поэтому в письмах к твоей матери Френд подписывался как Джордж.
– Нас с Кириллом чуть не убили из-за этих писем?
– Нет. Мы нашли ещё несколько таких – бред про ангелов, время и познание света. Слушай дальше. Симонов был крупной шишкой, для него развод был крайне нежелателен. Рогальский не хотел отпускать Машу. Не знаю, как они договорились, но до окончания школы мальчики жили с Рогальским и Галей, но в огромной квартире Симонова. А Маша с возлюбленным ютились в маленькой квартирке, которую позже твой папаша и поменял на трехкомнатную. Такой вот переплёт.

Колька с торжеством смотрит на меня, но я пожимаю плечами:
– Лучше бы все вместе жили. Честнее как-то. Да и в быту проще. У одной секс, а другая пока посуду моет.

Влад с Бирманом дружно ржут.
– Что смеяться? Два отца любят одну женщину. Два ребёнка конкурируют за одну мать. Пацаны с детства травмированы такими пасьянсами. Выросли – и воспроизвели знакомый расклад.

Бирман фальшиво и не в рифму напевает:
– Если бы дети разведёных родителей за ножи хватались…

Влад между руладами приятеля вставляет:
– Мы отца твоего про семью расспрашивали, но он ни слова про Симоновых не сказал. Уверял, что у его родителей был счастливый брак. Знаешь, кто всю эту подноготную выдал?
– Ну?
– Галина Симонова. Она, между прочим, тебя помнит. И братцев твоих тоже. Маша, которая твоя мама, а не бабка, дружила с ней. И вас троих этой как бы свекрови иногда подкидывала. Галина сейчас в Коломне живет, в женском монастыре.

После паузы я подмечаю:
– Какое роковое имя в семье – Маша. Столько женщин на свете, а все Рогальские западают на Маш. Вы не знаете, а никого из прабабок так не звали?
– Мы, Риточка, не генеалогическая контора, мы убийства расследуем. Но… у Маши, которая бабка, родилась от Симонова девочка, которую тоже назвали Машей. Эта Маша умерла ещё маленькой. С этого всё и начало разваливаться.

Коля перехватывает у Влада эстафету рассказчика:
– Кстати, Рогальский и тебя Машей собирался сделать. Но твоя мать отстояла Маргариту. Мы думали, это в честь какой-нибудь известной женщины, но оказалось, что ей просто нравились маргаритки.
– Наше семейное сумасшествие передаётся по воздуху, не по крови или имени. А что там начало разваливаться?
– После смерти ребёнка у Маши, которая бабка, снесло крышу. И через пару лет она вдруг вернулась к Рогальскому. Однажды нарисовалась на пороге и сказала, что готова всё простить и начать сначала. Галя сразу выставила Рогальского и быстро-быстро обернулась – и мужа, и вещи его забрала. Симонова хватил инфаркт, потом второй. Ещё лет пять он протянул, но в итоге от сердечной недостаточности помер. Мальчики, кстати, так с Галей и остались. Но они уже взрослые были.

Колька быстро делает пару глотков компота и продолжает:
– И Рогальские недолго новым счастьем наслаждались. Маша начала пить. Сначала по-домашнему – настоечками набираться к вечеру. Потом хуже и хуже. Умерла она страшно, в пожаре. Был старый дом в деревне, и Маша по-пьяни что-то с газом напутала. Сгорело всё дотла. Старший Рогальский после этого уговаривал сына вернуться, вроде как семью восстановить, но тот наотрез отказался. Тогда твой дед сыночка проклял и в религию ударился. Он, Рит, только три года как умер – в Индии.
– Затейливая семейка. Бабку жалко. А папаша мой со своим предком, наверное, общался. Труд по Индии ведь наклепал – «Веды и межпланетные связи».

Бирман резко переходит к событиям более близкого прошлого:
– С гуру Рамакришнан твой папаша вряд ли общался. Зато был в курсе всех дел Френда. Он знал об убийствах. Он записывал в календарях событие, имя жертвы и место убийства. Мы нашли отметки обо всех трёх случаях, что ты раскопала.

Я догадываюсь, что означает лёгкая заминка в его голосе, и спокойная безмятежность дня разлетается вдребезги.
– Есть ещё пять похожих записей. Последняя – убийство, за которое Френду дали пятнадцать лет. Оно никак не связано с твоей матерью. Потому что совершено аккурат на следующий день после её похорон. Френд по пустяковому поводу выломал из забора доску и разбил голову ни в чём не повинному парню. Ничего не напоминает?
– Но пятнадцать лет…
– Ещё не прошли. Примерное поведение, сотрудничество с органами, положительные характеристики. Он вышел около года назад.

В стальных глазах проносится сомнение. Бирман не решается озвучить то, что и без него понятно.
– Чтобы вы его поймали, я должна отсюда вылезти и стать приманкой…
– Мы должны быть уверены, что контролируем ситуацию.

Что тут скажешь? Лучше всего, конечно, быстро сделать ноги. Никто меня не найдет в каком-нибудь Перепутьевске. Но что-то меня держит. Глупое чувство благодарности? Или азарт рисковой игры со ставкой в собственную жизнь?

Я изображаю нечто вроде поклона:
– Познакомьтесь, товарищи офицеры, это Сыр. Вкусная приманка, за которой Френд придет хоть на край света.
Шаркнув ножкой и выпрямившись, я развожу руки в стороны и весело сама себе отвечаю:
– А это Повелитили Пружинки, которая захлопывает Ловушку. Которая ловит Джорджа. Который хочет украсть Сыр. Который спрятан в доме, где живет Бирман.

Сергей кисло улыбается. Влад с Колькой отводят взгляды.
Ужин готовить не буду, даже не надейтесь.

Следующая страница: 55. Предсказания

Правительство грядки на дачах предков обихаживает. Ты же то поколение предков наших знаешь. Им без разницы, что дитё – министр. Они ему лопату в руки – и копать от забора и до вечера воскресенья.
«Талисман»