Татьяна Латукова. Ведьма в лесу

Серия детективных романов «Ведьма». Книга первая

85-Д. Разговоры, разговорчики

Джек пролистывает распечатку новой книги. Относительность миров и множественные вселенные – в меру разумности, но и загадок достаточно, хорошая книга получилась. А следующую надо написать про параллельные миры. Несколько цитат из Хокинга, несколько – из Кинга, а основная часть – история одного безумца. Славный получится коктейль.
– Джек, я Машкиного хахаля привез.

Джек морщится. Как некстати Джордж прервал его как раз тогда, когда он погрузился в идею ещё одной книги. Потом Джек вникает в суть сказанного братом – и идея выскальзывает из головы, он переключается в реальность:
– Которого хахаля?
– Чёрного пса. Из памятника архитектуры.
– А другой?
– В памятнике сидит. Приклеился.
– Где журналист?
– Не знаю. Из больницы выписался, домой не доехал. Есть мысль, что он у бабы осел. Вертихвостка вокруг него увивалась, та, что к дочке звезды липла, да и Маше зубы заговаривала.
– Завтра разузнай всё толком.
– Не дрейфь, возьмём всех. Машенька спит?
– Я не проверял. Но в её комнате тихо.
– Ты с хахалем где разбираться будешь?
– Затащи его в дом и оставь у лестницы. Я сейчас же и займусь. Потом все приберёшь и поедешь за остальными. Сделаешь всё хорошо – завтра расскажешь Машеньке про свет.
– Джек… ты правда хочешь?..
– Ты достоин награды, мой друг. Настоящей награды. Маша должна подарить тебе свет. Ты же так долго ждал.

Джордж трясётся, словно в лихорадке:
– Боже мой, Джек…
– Эта Маша особая. Волшебный свет специально для тебя.
– Джек, брат мой, я всё для тебя сделаю. И Машенька будет моя… Мой свет…

Джек спускается в большое помещёние, запланированное под парадный вестибюль. Здесь хорошо бы смотрелись бархатные платья и бриллианты в блеске хрустальных люстр. Здесь были бы к месту и надменные крестьянские рожи. Здесь могли бы разыгрываться драмы с летящими вниз по лестнице беременными красавицами. Здесь… какая разница, что могло бы быть?

В тусклом круге света от болтающейся на проводе лампочки, на каменном полу лежит беспомощная жертва чужого безумия. Джордж чётко выполнил все указания брата. Руки пленника зафиксированы сзади наручниками. Щиколотки связаны прочным шнуром. Шея перехвачена веревкой со скользящей петлей, а конец веревки закреплен на массивном столбе, который должен был бы поддерживать перила.

Пленник невозмутимо изучает своего палача. И для того, чтобы оторваться от этого чёрного взгляда, Джеку требуется усилие.

Хороший выбор. Отличная добыча. Предвкушение жестокого зрелища разливается по клеточкам тела радостью, нетерпением и одновременно нежеланием ускорить волнующий момент. Наконец-то ему попалась достойная жертва. И сегодня всё будет сделано на высшем уровне. Так, как давно не получалось.
Главное – не торопиться, не подгонять себя. Главное – насладиться ритуалом сполна.

Пленник чуть поворачивается и непринужденным светским тоном спокойно спрашивает:
– Ты позволишь Маргарите увидеть моё убийство?

В вопросе таится пожелание, посыл на то, что Маргарита просто-таки обязана увидеть это убийство. Джек не собирается следовать чужим установкам, но мысль-то отличная. Грязная девица, скулящая при виде крови любовничка, корчащегося в смертных муках. Отличное дополнение к картинке.
– Позволю. Тебе будет проще помереть в её компании?
– Мне всё равно, в чьей компании помирать.
– Тогда зачем тебе её присутствие?
– Чтобы превратить её в ведьму.

Джек смеётся. Как же эти мелкие и мерзкие людишки глупы. Даже этот крепкий дурачок, взявшийся разгадывать чужие мысли, по уровню мышления не ушел дальше глупых подстилок, верящих, что по космосу носятся гигантские летающие тарелки.
– Ведьм не существует.

Ответный тихий смех пленника неприятно режет уши. Вот дебил, что он себе позволяет? Джек подталкивает свою жертву ногой, смех прекращается, но в голосе остаётся насмешка:
– Я проиграл одному хорошему человеку двадцать баксов. Ты не веришь во всё то, о чем пишешь. Ты нашёл хорошие и лёгкие деньги. Да и двери в высокие сферы приоткрыл.
– Завидно?
– Немного. У тебя есть чему поучиться.

Джека радует похвала. Не зря, значит, этот пёс добился многого. Умеет быть умным, когда надо. Сразу понял, кто здесь сильнее, и признал свою неполноценность.

И в чёрном взгляде проносится смирение, пленник размеренным спокойным баритоном объясняет:
– Я не верю в магию через заклинания и пентаграммы. Но я верю в показания датчиков и измерительных систем. Я прогнал Маргариту через несколько тестов. Сугубо физиологических. И у неё есть несколько необычных показателей. Выбивающихся не только за пределы всех норм, а за пределы представлений о том, что такое вообще может быть. И показатели эти объективны, потому что получены несколько раз. И потому что во время исследования Маргарита спала, об экспериментах со своими реакциями она даже не подозревает.

Джек снисходительно фыркает. Нашёлся идиот:
– Тесты – ерунда. И она мне не дочь.
– Да, кровного родства нет. Ты не устаешь об этом твердить. Но загвоздка в том, что кем бы мы ни были по сочетанию генов, мы ещё умеем учиться. Маргарита провела рядом с тобой всё детство, всю ту пору, когда дети впитывают в себя шаблоны поведения, стереотипы реакций, варианты проявления эмоций. А она очень наблюдательна.
– И что?
– Разве ты не видишь, что она на тебя похожа? Она научилась у тебя слишком многому. Ты создал её такой, какая она есть. Ведьмой.
– Дурацкие бредни.
– Зря ты отрицаешь очевидное.

Джек нетерпеливо перебивает пленника, торопясь выговорить накопленную за долгие годы злость:
– Маша ошиблась с этим выродком. Мальчики выросли никчемными, но хотя бы нормальными. А эта подзаборная гадина не могла не вырасти в такое же отродье, что произвело её на свет. Я предупреждал Машу, уговаривал, угрожал даже. Но ей хотелось девочку. Я не смог ей отказать. Но надо было утопить эту жалкую мерзавку, пока она была маленькой.

Внимательный чёрный взгляд обещает, что пленник выслушает всё, и Джека прорывает:
– Столько Машиных сил – и всё попусту. Выросла шлюха – невоспитанная, вульгарная, пошлая. Никакой скромности, ни одной попытки соблюсти приличия, сплошное выставление себя напоказ. Развратная потаскушка. Ни вкуса, ни чувства такта, ни хотя бы благодарности к матери. Червивая падаль с гнилого дерева…

Беспомощный пленник спокойно слушает длинные гневные тирады. Иногда он пытается кивнуть в знак согласия, и это провоцирует Джека на новые и новые разглагольствования о дурном происхождении приемной дочери и её распущенности.

Исчерпав ругательства и немного разрядив гневный запал, Джек останавливается. После паузы пленник мягко и доброжелательно замечает:
– Мой светлый друг разбогатеет. Я снова в проигрыше. Значит, ты хотел её. Ты выгнал её, потому что заметил, что она выросла в красивую женщину.

Джек приосанивается и горделиво отвергает мерзкое предположение:
– Я любил и люблю одну-единственную женщину в жизни. И я сохраню ей верность до гробовой доски. Никому не изгадить светлого воспоминания о моей дорогой Маше. Никаким проституткам не соблазнить меня грубым телесным развратом.
– Надеюсь, твоей дорогой Маше икнулось на том свете.

Писатель ударяет распростёртого на полу мужчину ногой в живот. Пленник стонет и торопливо извиняется:
– Прости, перешёл черту. Джордж так огрел меня по башке, что я плохо соображаю.

В сказанном чувствуется лёгкая небрежность. Но Джек не обращает на неё внимания, его радует спокойная констатация пленником собственной беспомощности. Это очень хорошо, когда жертва понимает, что она жертва. Джек не любит, когда его планы срываются из-за глупого и бесполезного сопротивления.

Пленник ловит взгляд Джека и продолжает беседу:
– Я атеист. И материалист. Но поскольку мне самому от рождения доступно многое из того, чему другие безрезультатно учатся годами, я на досуге разными экстраординарными способностями интересуюсь. Исключительно с точки зрения психологии и физиологии. Так вот у тебя, Джек, несомненно, есть дар убеждать и очаровывать людей. Ты экстраординарен в своем таланте.

Писатель довольно улыбается. Приятно знать, что другие заметили твою уникальность и готовы прямо заявить о ней.
– Конечно, я экстраординарен. Я с самого детства знал о своей исключительности. И с малолетства готовился к великой судьбе…

Джек припоминает один случай из детства, потом другой, третий. Внимательный слушатель изредка поддакивает ему и соглашается со всеми выводами Джека о мелочности и глупости остального человечества. Когда темы детских обид и непонимания в школьном коллективе исчерпываются, пленник переводит разговор на обсуждение Джорджа:
– Я восхищен результатами твоей работы с Джоржем – добиться столь фанатичной и рабской преданности непросто. А ты ещё совсем ребенком имел дело со сводным братом, старше и сильнее, да ещё и играл на его поле. Твои успехи впечатляют.
– Джордж – глупый и тупой. Весь в своего идиота-папашу. Даже внешне похож. И, поверь, мне ничего не стоило внушить ему, что он мне по жизни всё должен. Чувство вины – мощная кнопка. А он был виноват, потому что переспал с моей матерью. А ещё он был виноват перед отцом, потому что переспал с его женой. И даже перед перед собственной матерью он был виноват, потому что предал её любовь, связавшись с той, кто разрушила их семью.
– Как ты узнал об этом?
– Застукал их вместе. Случайно оказался там, где меня не должно было быть.
– Ясно. И ты сделал из брата козла отпущения.
– Да.

Джек доверительно рассказывает пленнику о проделках с вынужденным родственником. Как Джорджа наказывали за хулиганство брата, как били за чужие выходки, как…

Беседа с чёрным псом Джеку нравится. Как приятно иметь дело с таким разумным человеком. С понимающим человеком. Ведь даже по вопросам понятно, что пленник сочувствует ему, разделяет его собственное негодование и видит корни проблем.
– Скажи, а как твоя жена относилась к Джорджу? Рядом с тобой он выглядит низкопробной и грязной скотиной. Наверняка он вызывал у неё отвращение. Как она его терпела?
– Нет, она не терпела. Сначала ещё пыталась притворяться. Ради меня. Но потом избегать его стала.
– Джордж ухаживал за ней. Ты ведь знаешь о его одержимости светлыми волшебницами?
– Для Маши это было мерзко, отвратительно. Ухаживания раздражали её. Но она никогда не опускалась до грубости. Она спокойно отвергала все его притязания.
– Я прочитал много книг по истории. Эффектные женщины редко довольствуются одним сексуальным партнером. Они получают столько предложений, что рано или поздно принимают одно из них. А многим по определению время от времени необходимо разнообразие на сексуальной кухне.
– Чушь. Любой женщине нужен один-единственный любимый. И никакого разнообразия им не требуется. Да и о каком разнообразии может идти речь?
– Ну, приедается одна и та же рожа, тянет поцеловать какую-нибудь другую и сравнить впечатления. Ты не замечал, Маша никогда не проявляла интереса к другим мужчинам?
– Она никогда! Слышишь? Никогда! Даже не смотрела на других мужчин! Она любила меня! Только меня! И она даже не могла дотронуться до других мужчин. Когда её даже случайно задевали, её это всегда шокировало!
– Откуда же столько разговоров о её приключениях?
– Мерзкие люди не могли простить ей чистоты и невинности и поэтому наговаривали на неё.

Легкое сомнение, облачком пронёсшееся по лицу пленника, вызывает раздражение Джека, и он бросается доказывать клеветническую породу человечества. На примерах из жизни его верной жены Маши, которую столько раз пытались оболгать и замазать в грязи никчемные ничтожества, не достойные даже лизать след от её обуви…

Джек говорит. Вспоминает, перескакивает с одной истории на другую. Делится тем, что никогда никому не рассказывал. Выкладывает подробности убийств, описывает собственные эмоции.

Пленник с интересом и пониманием слушает излияния Джека. А потом вдруг закрывает глаза. На две-три секунды. Веки несколько раз вздрагивают и открывается. Взгляд чёрных глаз остаётся спокойным, но Джек вдруг понимает, что пленнику потребовалось слишком много сил, чтобы выполнить одно простое движение. Запекшаяся на чёрных волосах кровь напоминает, что нужно сделать. Магия пленника разрушается…

Жёлтый круг от тусклой лампочки давно потерялся в мягких лучах дневного света, падающих в зал сквозь провалы окон. Где-то за окном поблескивает одинокий солнечный луч, случайно прорвавшийся сквозь тёмную облачную массу.

Время! Поганый пёс держит его на крючке разговоров и тянет время! Специально заводит разговоры обо всём подряд. И Джек ведётся на эту игру – разливается соловьем, балаболит, будто лекцию читает. Будто других дел нет.

Циферблат старых, ещё советских часов бесстрастно демонстрирует Джеку, что намеченное «на рассвете» вот-вот превратится в «после обеда».
– Мразь! Дебил!
Чёрный взгляд отвечает грустным удовлетворением.

Пока Джек ругается, пленник медленно и ровно дышит, стараясь не обращать внимания на боль.
Жаль, что не удалось продержаться дольше, но, может, этого хватит ребятам, чтобы найти логово монстров? И хорошо бы, чтобы кого-нибудь осенило: монстров – двое. Давайте, мужики, действуйте.

Девчонки, а вы держитесь. А ты, Маргарита, ещё и думай. Ты можешь заморочить им головы не хуже меня. Включи свое колдовство и разберись с ними. Выкини цивилизацию из головы. Будь ведьмой.

Джек поднимается до середины лестницы и громко кричит:
– Джордж! Где тебя носит? Ты мне нужен!

Через несколько долгих минут на площадке второго этажа показывается массивная фигура Френда. А за Френдом идёт ведьма в элегантном жёлтом платье, куда более уместном на приёме иностранного посла. Ведьма осторожно наступает босыми ногами на холодный пол, её руки заведены за спину, и, по всей видимости, связаны.
Жива. И более-менее в порядке.

Измученный чёрный взгляд встречает острый ледяной – взгляд инфернальной сущности, жаждущей испить крови и идущей на запах этой крови. Что-то первобытное внутри кричит от ужаса, мелко дрожит и требует немедленно сделать ноги.

Какая там цивилизация… Это возврат туда, где одна клетка обнаружила, что можно подзакусить соседкой. И оказалось, что это весьма приятно.

Эх, Маргарита. Ты что, загрызть папашу собралась?
Папашу не жалко, но что, если кровь придётся тебе по вкусу? Ты представляешь, какая будет с тобой морока? Выгуливать тебя по ночам, прятать от солнечных лучей, обкрадывать станции переливания крови и ни в коем случае не держать поблизости осиновых деревяшек. Хлопот не оберёшься…

Спустившийся к пленнику Джордж отлично знает, как и что делать. Натренировался за свою долгую жизнь. Заранее приготовленный железный прут коротко свистит в воздухе. Звук, с которым металл врезался в живую плоть, хруст ломающейся кости и короткий стон пленника звучат в голове убийцы волшебной музыкой. Не удержавшись, Джордж наносит по беспомощной жертве ещё и несколько ударов ногами. Пленник не издаёт ни звука, но Джек не сразу понимает, что чёрный пёс потерял сознание.

Коротко поблагодарив брата и сделав несколько дыхательных упражнений, эксперт по индивидуальной настройке космических струн успокаивается. Ничего. Не так уж важно, часом раньше, парой часов позже. Надо ненадолго переключиться, подумать над книгой. А Джордж пока всё приготовит.

Следующая страница: 86. Переступить черту

Мозги в доли секунды выдали резюме: мертвая тишина. В смысле - живых здесь нет.
«Ведьма в лесу»