Татьяна Латукова. Ведьма в лесу

Серия детективных романов «Ведьма». Книга первая

77. Рассвет над городом

Бирман уверенно управляет машиной, держась за руль одной левой рукой. Правой он вытаскивает из-за уха сигарету и ловко прикуривает её. Покосившись на меня, он сбивчиво оправдывается:
– Одну стрельнул. Больше не буду.
– Что случилось-то?
– Твой Герочка скоропостижно скончался.
Скончался?.. И этот тоже?..

Я осмысливаю новость несколько минут. Ещё несколько всматриваюсь в капитана – может, это замысловатая шутка? Слишком уж легко, слишком поверхностно было сказано.

Нет, не шутка. Ещё один человек заплатил жизнью за роскошь пообниматься со мной. Я выманила лысого толстяка на свет из неизвестности. Предъявила счёт и заставила оплатить по самой высокой ставке.

Я восстанавливалась, тренировалась, танцевала – ради того, чтобы монстр свёл счёты с Герой? Френд сделал меня инструментом убийства. И проводником своей одержимости.
– Рита? Ты поняла?

Что тут не понять? Капитан не боится с вестницей смерти по ночному городу рассекать? Я же роковая ведьма, посмотрю поласковее – и милый дядюшка нанесёт удар из-за моей спины.

От тревожной мысли перехватывает дыхание. Кирилл. Я словно наяву вижу его несимметричные черты лица и карий взгляд, наполненный любовью. Его не выписывают – чтобы было проще охранять. Но могут ли два охранника спасти журналиста, если команда сыщиков не спасла Геру?

Надо постараться, чтобы голос звучал спокойно:
– Кирилл в больнице?
– Нет. В Особняке. Я его видел, с ним всё хорошо.

Я смотрю в тёмное окно, за которым мелькают картинки ночной жизни. Яркие витрины, рекламки, подсветки и уличные фонари скадываются в мельтешащую мозаику, и я пытаюсь найти в ней подсказку, намёк на то, что сулит мне будущее. Ничем не хуже, чем гадать на кофейной гуще. В плавающих огоньках можно увидеть намного больше, чем в грязной кляксе. Но я ничего не вижу.
– Ничего не хочешь спросить?

Я пожимаю плечами. Я хочу спросить. Почему женщина, которая меня родила, бросила меня так жестоко? Почему мужчина, которого я называла отцом, отказался от меня так спокойно? У тебя есть ответы, Бирман? Вряд ли они хоть у кого-то есть. А остальное… буду я знать, не буду – какая разница.

Не дождавшись ответа, Сергей рассказывает:
– Вам за столик принесли вино. То самое. Отравленное. Мы зациклились на приходе Френда, и никто не задумался, как и откуда появилось это вино. Я решил, что это выбор Геры. А Гера, наверное, думал, что это ваш заказ.
Очень просто. Но кто это придумал? Френд? Не сходится.
– Официантка по имени Фаина устроилась к Сэму неделю назад. После того, как она разлила вино за вашим столиком, она незаметно ушла. На работу она устроилась по фальшивым документам, но её пальчики у нас остались. Будем искать.

Если бы я разливала смерть по красивым бокалам на тонкой ножке… Это было бы сладостное ощущение – знать, что властвуешь над чужой жизнью. И я бы довела дело до конца –поднесла бы Френду терпкую отраву.
– Френд может знать или не знать, что ты не пьёшь. А вот Лорду точно повезло. Он всё время держал бокал в руке и собирался пригубить отраву. Не хотел пить, но опасался, что это будет выглядеть подозрительно. Смертельную дозу он вряд ли бы хватанул, но серьёзно отравиться мог.

Я закрываю глаза и представляю себе лицо Френда.
Я – ведьма. Я – суккуб, поглощающий жизни. Я желаю тебе зла, дядюшка. Желаю боли, страдания ужаса. Ты празднуешь очередную победу. Но я достану тебя. Я тоже монстр – и ты не сможешь удержать то, что разбудил.

Ты ищешь ангела мира и надежды? Не удивляйся, когда найдёшь меня. Ты жаждешь прикосновения прекрасной волшебницы? Не корчись, когда я коснусь тебя. Ты ищешь свет? Я покажу тебе дорогу. В пустоту, где ты останешься совсем один …

Машина резко тормозит. Но впереди и по бокам нет машин. Сергей вглядывается в меня, я смотрю в окно.
– Рита, тебе плохо?
Почему он всё время задаёт мне этот вопрос?
– Нет. Просто задумалась.
– Ты голодная вторые сутки. Хочешь поесть? Заедем в Мак, слопаем по бургеру. Или пирожок какой-нибудь.
– Ты ешь. Я не хочу. Меня вывернет.
– Слушай, так нельзя. Не расстраивайся. Гера своё получил. Сам же признался, что это он ту старую драку затеял. Судьба его нашла: что посеял, то и пожинать пришлось.
– Хорошенькая судьба – полуголая девица, танцующая по ночным клубам.
– Лучше так, чем толстая баба, жрущая попкорн у телека. Не думай об этом.

Помолчав, капитан снова разгоняет машину и предлагает:
– Хочешь, отвезу тебя в Особняк, к Кириллу?
– Нет. Он ничего не знает. А я не смогу быть феей.

Может, я и смогу потом, когда избавлюсь от зловещёй тени Френда за спиной.
Я буду рассказывать Кириллу сказки о страшных чудовищах. Он будет подсказывать мне, как спасти героев. Мы будем прижиматься друг к другу под одеялом и смеяться над моими страхами. И я забуду об убийствах, скитаниях по улице, суровых сыщиках.
Смогу ли я забыть? Хочу ли забывать? Не знаю…

– Ритка, ты чудесная фея.
– Спасибо за утешение. Но всё не так. Сам знаешь.
В стальном взгляде рассыпаются грустные смешинки:
– В этом деле я каждые два дня думаю, что наконец-то всё знаю. А потом ты вытаскиваешь из своей волшебной шляпки очередного толстого кролика.
– Всё, кроликов больше нет. Правда.
– Не верю.
– Что ты хочешь знать? Спрашивай.
– Почему ты не пришла на вступительный экзамен на биофак?

Э-э-э… Средства массовой информации внушили мне неверное представление о том, что знают о человеке следственные органы. Можно узнать, где человек учился или не учится. Но куда не поступил? Они что, проверяли все вузы страны?

Моё изумление веселит Сергея. Я поправляю пальто, устраиваюсь поудобнее и выкладываю:
– Я заболела. Я ещё перед вторым экзаменом под дождем вымокла насквозь и замёрзла. А ночевала в парке, в домике брошенном. Согреться негде было, костры жечь я боялась, да и не умела. В общем, простудилась, а потом с пневмонией свалилась. Хан меня тогда спас.
– Откуда у тебя документы Марины Григорьевой?

Вот это плохо. Кто меня за язык тянул? Кроликов, оказывается, давно всех выловили. А я тут сижу с умным видом, думаю, что в тельняшке.

Капитан улыбается – понимает, умник, что этого кролика я ему отдавать не собиралась.
– Знаю я, птичка, знаю про твои успехи на ниве ухода за старушками. Нанимателей твоих могу перечислить. И агентства, где твое резюме есть. Так кто такая Марина?
– Она нимфой была у Одоевского. Потом в неприятности влипла. Мы как-то встретились, и она меня развела: хочу завязать, но не на что, кто бы деньгами пособил, только у неё ничего не осталось, разве что паспорт и диплом. Я ей за документы заплатила. И ещё пару раз приплачивала, пока она не пропала. Оказалось, что она замуж вышла. За Пашу Лыбина. Теперь она Марианна Лыбина.
– Машка Лыба? Ну и связи у тебя, птичка…
– Она меня не узнаёт.
– Ну и славно. Я уже напрягся, что и она как-нибудь странно умерла. Приготовился очередное дело и сводки изучать.

Машина делает крутой вираж, выезжая по пандусу на кольцо. Сергей приоткрывает окно, выбрасывает окурок и впускает внутрь тёплого салона порыв влажного ветра. Не захотел мусорить в чужой машине – намусорил в огромном городе. Так живём.
– Поройся в бардачке. У Серго должны быть ещё сигареты.
Я протягиваю ему только начатую пачку. Капитан ловко прикуривает сигарету одной рукой.
Так он курить не бросит. Но на этот счёт я помолчу.
– Едем дальше, птичка? Кто такой Энский?

Бирман собрал всё, что можно обо мне найти. В его списках наверняка есть фамилия Вяземский. Никто не сказал ему, что это и есть Энский? Наверное, сработал принцип «это же и так все знают». Забавно.
– Энский – мой хороший друг. Благородный рыцарь и основа мира. Реалист и программист.
– А точнее идентифицировать его личность нельзя?
– Ты и так выпотрошил мою жизнь наизнанку. Хватит и того, что есть. Энского я тебе не отдам.
– Если этот секретный кролик – программист, зачем тебя понесло к Дорику? Хороший человек не мог купить тебе комп?
– Он продиктовал мне, что спросить в магазине. А Дорик одно время работал на отца. Я надеялась вытрясти из него контакты друзей папаши.
– Ох, и врушка ты, птичка.

Сергей одной рукой выкручивает руль, и машина легко разворачивается, почти не снижая скорости. Промчавшись до следующего перекрестка, капитан повторяет маневр. На такой скорости мы должны были уехать за сотый километр.
– А куда мы едем?
– Да так, туда-сюда катаемся. Тачка у Серго классная. Давно я за рулем таких красоток не сидел. Сейчас бы на автобан и втопить двести.

Хладнокровный капитан любит перехватить адреналина на бешеной скорости? Как это сочетается?
– Хочешь, садись за руль?
– Нет уж, спасибо. Катайся сам. Я водить не умею.
Сергей бросает на меня ироничный взгляд:
– Я тебя потом научу.
Вот это ляпнул. Вообще не задумался.
– У меня не получаются всякие «потом». Я думаю, что всё спланировано, всё предусмотрено, всё устроено. Но кто-то вмешивается, и вся моя жизнь летит вверх тормашками. И так летит, что мне до конца жизни не отмыться.
– Такова жизнь. И незачем посвящать её мочалке.

Заметив мой недоумевающий и чуть обиженный взгляд, капитан пускается в объяснения:
– Ладно, слушай. Думаешь, ты одна такая на белом свете? Я тебе свой сюжетец для драмы расскажу.
Это о тёмном прошлом? Я вся – одно большое ухо.
– Я в школе был ботаником. Правильным мальчиком, сосредоточенным на себе и своих любимых растениях. Я и поступать собирался на биофак университета. Да-да, я знаю, могла бы быть другая история, но у меня тоже не сложилось.

Сергей сворачивает на широкий проспект и мчится по левой полосе к большому кольцу.
– В выпускном классе я познакомился с девочкой из соседнего подъезда. Мы учились в разных школах, но пересекались – то в метро, то во дворе. Однажды она со мной заговорила, и мы стали иногда гулять вместе. Она мне нравилась – но влюбиться я не успел…
Воображение рисует мне серию ужасов, которые могли случиться с девочкой.

Капитан ехидно усмехается, неторпливо затягивается и размеренно продолжает:
– Оставалось две недели до выпускных. Был такой красивый май, и уже тепло по вечерам. Девочка решила прогуляться от метро до дома вдоль линии метро – по парку.
Невинная малышка, пьяный дебил, кусты, крики, боль…

И что сказать? Что мне жаль? Тупые фразы ранят больше, чем жёсткая констатация фактов. Утешение – это не по моей части. Хотя теперь ясно, почему Сергей был так шокирован моим ночным вояжем через парк.

Или история не закончена? Что, если девочка умерла? А Серёжа нашёл её тело? Разодранное, изломанное, окровавленное тело, брошенное на кучу листьев, словно ненужный хлам…

Сергей автоматически прикуривает новую сигурету, уже не замечая этого. Я улавливаю нервное веселье капитана и недоумеваю – как он может смеяться над трагедией?
Нет, не над трагедией. Это он надо мной смеётся.

– Выкини розовую сказку из своей лохматой головки. Ночью мать девочки привезла её в больницу с заявлением, что крошку избили и изнасиловали. У девочки было несколько синяков и следы сексуального контакта, но жизни пострадавшей ничего не угрожало, и утром мать забрала её домой. Примерно в это же время меня менты повязали. Девочка заявила, что насильник – я.
А-а… э-э…
Сергей кривит уголок рта:
– В отделении меня избили – и я подписал чистосердечное. А мать пострадавшей пришла к моей матушке и простой расклад нарисовала – или деньги, или я ухожу на зону по подлой статье, с клеймом на всю жизнь.
Вот это жесть…
– Мама заплатила. И купила показания двух собачников, которые подтвердили, что я весь вечер с ними гулял. И дала взятку прокурору района. Я не сел, но клеймо всё равно заполучил. Меня ещё несколько лет при нападениях на женщин таскали по допросам.

В глубине серых глаз прячется осколок боли от несбывшихся надежд. Неловко думать о хладнокровном сыщике как о тихом мальчике, увлеченном биологией. И ещё более неловко понимать, что его жизнь оказалась сломанной из-за чьих-то лживых слов.
– Ты стал сыщиком, чтобы бороться за справедливость?

Серёжа смеётся. Стряхнув пепел с сигареты за окно, он уже серьёзнее отвечает:
– Я ненавидел ментов. Даже на улице, увидев форму, обходил их стороной. После армии я в автосервисе гайки крутил, потом много чего перепробовал: золото искал, в тёплых морях плавал, тачки перегонял.
Обалдеть. А что молчал-то?
– Однажды Влад в дерьмо вляпался. Ради того, чтобы его вытащить, мне пришлось в мента поиграть. Получилось неплохо, вот я и заигрался.
А диплом о высшем юридическом случайно на дороге нашёл?

– Я, Рит, сыщик не по призванию. Просто так сложилось. Легли бы карты иначе – оказался бы на другой стороне.
Нет, не оказался бы.

Я задумчиво изучаю строгий профиль капитана:
– Значит, ты не воин света и не идейный борец за лучший мир. Ты странник – искатель сокровищ и приключений.
– Я всё ещё немного ботаник. Но это между нами.
– Завидую. Ты столько всего успел. И мир посмотрел. А я моря никогда не видела.
– Я тебе потом покажу.

Окурок выполняет быстрый старт, набирает приличную сторость и скрыыается за окном в глубокой темноте ночи.

Забрав пачку, я мотаю головой в ответ на автоматический жест капитана, тянущегося к сигарете:
– Вот что, ботаник, хватит друг друга изводить. Поехали в Мак. Меня утешит десяток наггетсов. Ещё картошка по-деревенски, большой стакан колы и игрушка.
– Зачем игрушка?
– Они прикольные.
– А-а, понял. Кроликов ещё целый заповедник…

Мы сидим в роскошной машине – в центре гигантских каменных колец жестокого города. Мы уплетаем безумно вкусный фаст-фуд – пищу настоящих богов мегаполисов. Мы – в центре необъятного мира, и мы – на самом его краю. Мы веселимся и дурачимся, рассказывая друг другу смешные истории.
Странно быть настолько рядом и так бесконечно далеко.

Где-то за домами в город крадётся мутный рассвет. В квартирках просыпаются люди. Одеваются, спешат по своим делам. Мужчины целуют сонных женщин, женщины склоняются к детским кроваткам, дети закутываются в одеяла и отказываются идти в детский сад. Город медленно стряхивает с себя ночные кошмары, надеясь, что день будет счастливее и радостнее.
Мы счастливы, но с первым лучом солнца волшебство момента исчезнет навсегда.
На стекле появляются крохотные капли. Город плачет…

Следующая страница: 78. Другая девушка

А нельзя Волшебницу поближе выдвинуть? Иерархия? Вы таких словей где поднабрались-то? Почему тогда к юбочкам погоны не пришивают? А было бы понятнее.
«Талисман»