Татьяна Латукова. Ведьма в лесу

Серия детективных романов «Ведьма». Книга первая

Глава 74. Большой концерт

Я не замечаю дороги до клуба. Казалось бы, еду по улицам одного из самых дорогих городов мира на феерической машине. Рядом – интересный мужчина. Где-то неподалеку следует охрана. И еду не куда-нибудь, а в ночной ресторан. Все прожигательницы жизни умирают от зависти. А мне хочется бросить всё и слинять по-тихому в далёкий провинциальный городок.

В подробности оперативных планов меня не посвящают – знать устройство мышеловки сыру необязательно. И явление второго сказочного мужчины меня снова шокирует.

Серго выбрал стиль светского бездельника – светлые брюки и шёлковая рубашка «а ля рюс» навыпуск дополняются круглыми золотыми очками. Но больше всего меня изумляет его серьга. Золотое колечко аккуратно охватывает мочку левого уха майора – и превращает его в фараона-бунтаря. Отпад…

И опять же, почему я воткнута в неприличное недоразумение? Подошло бы обтягивающее платье с умеренным декольте. И сумочка-конвертик. И лодочки на шпильке…
Тьфу! Я ведьма. Я выхожу на охоту. Не за мужчинами.
За злодеями.

Вечер идёт своим чередом. Френда нет.
За пару номеров до своего выхода я понимаю, что волнуюсь всерьёз – пальцы сводит, живот крутит. С чего бы это? А с того, что мне не плевать на мнение тех, кто увидит мой танец. Впервые в сознательной жизни. До этого в школе был спектакль, где я была третьей ромашкой справа во втором ряду. Мама пришла на представление, и я волновалась, что забуду слова песни, которую все двадцать ромашек пели хором.

Я уже стою за кулисами, когда на мои плечи ложатся тёплые руки, и мягкий голос Лёвки предупреждает:
– Не волнуйся. Я поменял музыку. Не думай больше не о чем. Иди и танцуй. Станцуй для меня. То, что ты слышишь. То, что ты чувствуешь.

Эксперимент? Сейчас? Я должна импровизировать, когда все силы уходят на контроль за нервой системой? За что ты так со мной, Лёвка?

Спорить поздно. Я делаю три шага вперёд и оказываюсь перед собравшейся публикой. Ранящие душу звуки плывут над залом – страстные и страдающие, холодные и обжигающие, тихие и заполняющие собой мир.

Выбор Лёвки меня ошеломляет. Мы же в клубе, а не в соборе. Здесь люди пожрать собрались, а не о вечном поплакать. И эта музыка не нуждается в танце. Она прекрасна сама по себе.
Вдох, выдох… Полетела.

Столетия битв за жизнь и счастье. Возвышения и падения. Экстаз и предельное отчаяние. Богиня Времени сокрушает всё. Рассыпаются в пыль руины городов, разносится ветром прах старых библиотек, забываются судьбы, погибает любовь, и босоногая богиня смеется над надеждами людей…

Приходит новое мгновение, и богиня возрождает всё снова: великие цивилизации, гениальные книги, мудрых магов и вечную любовь. Нескончаемый рисунок колец и спиралей сплетается в ткань мироздания, а богиня всё танцует и танцует…

 
Я замираю. Последний звук тает где-то в зале.
Лёвка улыбается. Неземной улыбкой ангела.
Чудак, убери это выражение с лица! Если толпа с большим крестом и терновым венком из-за угла подтянется, мне роль любой из Маш при твоём теле совсем не улыбается.

Лорд торжественно протягивает мне букет тёмно-красных роз. Раскрывшиеся чашечки цветов ещё хранят волшебный аромат, но процесс разрушения уже запущен.
– Спасибо, Серго, но… можно я их отдам кому-нибудь? Не обижайся, но я срезанные цветы не люблю. Они мёртвые.
Чёрные бархатные глаза изумляются:
– Да ты что, они свежие, я специально заказал.
– Всё равно.

Я не додумалась предупредить, что не надо дарить мне цветов. А с другой стороны, если бы никто и не планировал дарить мне цветов, как бы это выглядело? Как разводка на то, что я хочу, чтобы мне подарили цветы. От которых я всё равно отказалась бы. Замкнутый круг.
Интересно, видел ли Бирман мой танец? Куда он подевался?

После короткой неразберихи сыр в компании кавалера с серьгой занимает столик в центре зала. И углубляется в тонкости средневековых традиций целомудрия. Вероятно, мой костюм навевает Лорду столь специфичную тематику. Разглядывая мою грудь, мистер Власть изрекает банальности о чувстве достоинства у женщины. И мы даже начинаем спорить насчёт догматов о соблюдении нравственной чистоты, но тут я отвлекаюсь.

Толстый лысый мужчина, развалившийся у барной стойки, пристально рассматривает меня. Вспомнит? Узнает? Подойдёт?

Да, да, да. Мужчина сползает с высокого табурета и направляется прямо ко мне. Судя по его движениям, он успел хорошо поднабраться. Небрежно прихватив тяжёлый стул от соседнего столика, он усаживается напротив меня так, как если бы Лорда рядом не существовало.

Я чувствую, как по залу распространяется напряжение.
– Деточка моя, я к тебе.
Я быстро накрываю руку Серго своей ладонью. Не вмешивайся, майор, это зверь, да не тот.

Расставляла я ловушку для кабана, а через неё проломился медведь. Перестроила всё под медведя – выбежал кабан. Охота – это не моё, мне не на ту добычу везёт.

В мутных глазах «кабана» плещутся похоть и желание побузить. Икнув, мужчина переходит к откровениям:
– Детка, ты помнишь дядю Геру? Сладкая моя девочка… Нехорошо ты ушла. Я по тебе скучал.

С хрипловатой интонацией, почему-то считающейся завлекательной, я провоцирую Геру выложить больше:
– Не-а, дядь. Ты напутал. Не знакомы мы.
– Курочка моя нежная. Пойдём со мной. Потанцуй для меня. Только для меня. Я всё тебе отдам. Как тогда…
– Когда, дядь? Не помню. Расскажи.

Гера заполняет пробел в моей памяти:
– Ну как же… Тогда. Мы веселились. Очень хорошо веселились. Ты танцевала. Я танцевал. Я заплатил… Я всех прогнал… - Хрюкнув и шмыгнув носом, Гера добавляет. – Я хочу тебя. Пойдем, курочка. Дядя Гера сделает тебе хорошо.

Я вонзаю длинные накладные ногти в дёрнувшуюся руку Лорда. Почему сыщики решили, что Серго будет выслушивать эти откровения? Бирману было бы проще – его сложно удивить моим «весёлым» прошлым.
– Дядь, ты пьян. А я не одна. Иди, куда шёл.
Гера вытаскивает из кармана пачку денег и бросает её на стол перед Лордом:
– Хочу её. Куплю. Сейчас.
К моему ужасу Серго с непроницаемым лицом выдаёт:
– Миллион.
– Ха, всего-то. Идём, курочка. Потанцуем.
– Евро... – добавляет Серго, и Герочка начинает истерически смеяться. Вытерев слёзы, он наклоняется и доверительно делился:
– Молокосос… Знаешь, что за эту бабу отдать можно?
– И что же?
– Я за неё двух человек положил… И тебя, телёнка, положу.

Проклятие… Гера хохочет, по моей спине сползает холодный пот, а Серго обменивается с кем-то из сыщиков взглядами и жестами пальцев.

В любом безупречном плане есть изъян. Если план срабатывает, это не значит, что изъяна нет. Он просто не проявился. В моем плане воскрешения Ривки дыр было – как звёзд на куполе планетария. И они начали проявляться…

Успокоившись и повернувшись ко мне, Гера вскидывает руку, как будто собирается меня застрелить:
– Всех разгоню. Ты моя. Будешь танцевать.

Официантка приносит бутылку и разливает вино в большие бокалы на тонкой ножке. Зачем Гера заказал ещё и вина? Он уже набрался чем-то крепким. И какие танцы, какие любовные утехи, если его так развезло?

Гера пододвигает мне бокал с вином, я кладу руку на ножку, но не отрываю бокал от стола. В голосе пьяницы проскакивают агрессивные нотки:
– Давай, курочка. Заведи нас. Попробуй нашей крови…

Серго включает свою властность на новый уровень:
– Гера, вам пора уходить. Вставайте и уходите. Идите домой. Вам пора спать. Слышите? Идите домой и ложитесь спать.
Ого! Такого мистера Власть я ещё не видела. Потрясающе. Лично мне захотелось немедленно выполнить все его установки. Причём маршем и с выкрикиванием приветственных лозунгов.

Гера неловко встаёт, покачивается, делает несколько шагов в сторону и отчаянным броском возвращается:
– Курочка… Без курочки не пойду…
Сокрушенно покачав головой, Серго спрашивает у меня:
– И часто к тебе так цепляются?

Ой-ой. Он ещё ничего не понял? Кто кого здесь ловит? Бирман промолчал о моём позоре? И что, мне теперь самой предупреждать Геру об угрозе со стороны Френда?

Может, они подерутся? Звук гонга – бум! Матч века – Гера против Френда, в левом углу убийца-стрелок, в правом углу – убийца с мачете. Один толстый и пьяный, другой старый и медленный – ставки примерно равны. Укокошат друг друга – курочке радость, сыщикам награды…

Вспомнив о Френде, я осторожно оглядываю зал. Может, он здесь? Яркие платья, костюмы, блеск драгоценностей расплываются пятнами, в которых я не могу сориентироваться. Кто из этих разряженных людей на моей стороне?

Бирман стоит у барной стойки и одной рукой обнимает Аишу. Стальной взгляд запрашивает у меня сводку происшкствий по городу за день. Хотя капитан наверняка всё слышал.

Я поворачиваюсь чуть боком и показываю на уровне стула три пальца, потом, поправляя прическу, резко провожу ребром ладони по своему горлу. Потом показываю четыре пальца и направляю указательный палец на Геру.

Сергей поворачиает ладонь правой руки вверх и качает руку тоже вверх. Встать. Нужно встать. Две руки складываются в лодочку, которая крутится влево-вправо. Танцы? Боже, он хочет, чтобы я прикоснулась к этому уроду? Два пальца вместе показывают на входную арку. Выйти. Вместе с Герой.
О'кей. Пару раз плюнуть. Я ещё и драконов ловить умею…

Я протягиваю к дяде Гере руку:
– Пойдем-ка, милый мой, станцуем. Ну-ка, обними свою курочку и напомни, как у нас всё было.

Лорд удерживает меня – крепко сжимает мои пальцы в своей ладони. Подмигнув, я показываю ему взглядом на бар:
– Я сейчас вернусь.

Гера лихо опрокидывает в себя вино из моего бокала. Вцепившись в моё плечо, он рывком вытаскивает меня из-за стола и прижимает к своему мешковатому телу. Алкоголь танцам не помощник – он не только не ведёт меня в череде уверенных па, он попросту висит на мне, не в силах скоординировать свои перемещёния. Единственное, что у него отлично получаетеся – ущипнуть мою пятую точку.

Мне приходится приложить немало сил, чтобы подвинуть Геру к выходу. Окончательно окосевший дядя делает две попытки втравить нас в неприятности, задевая по дороге другие пары. К счастью, сопляки в этих парах не считают нужным ввязываться в скандал.

Едва мы переступаем порог зала, как Герочка оказывается повержен на пол со стиснутыми в наручниках руками за спиной. Я не успеваю и ахнуть. Несколько крепких ребят в безукоризненных костюмах уносят Геру в служебные помещёния. На сцене голосит певица, люди ужинают и обсуждают свои проблемы. Никто ничего не замечает.

Ко мне подходит Гончаренко. Хоть какое-то утешение – на нём помятый костюм, явно знавший лучшие времена. Не весь особый отдел перевоплотился в киношных красавцев.

Григорий Семенович отрицательно качает головой:
– Нет. Френд не показывался.
– Можно я выйду на пару минут? Подышу свежим воздухом.
– Давай, умничка. Только не одна. Ребят возьми.

Кивнув, я вырываюсь из затхлого мирка – в холодную ячейку каменного лабиринта. Прыжок из одного отсека в другой ничего не изменит, но, может, ветер остудит мои пылающие щёки…

Следующая страница: 75. Дурные истории

Я напугала? Да ладно, кого я могу напугать? Градоначальника Лупупянска?
Этого червяка нельзя напугать, он испуганным родился.
«Талисман»